Здание строилось быстро, и уже в январе 1908 года Выставочный зал был готов принять посетителей. Что же необычное назначено было показать здесь почтенной публике? Крупными буквами, вылепленными по фризу, над входом в круглое здание, сообщалось об этом: «ГОЛГОФА». Зрителя, уплатившего за вход, не ожидало разочарование. Действительно, с возвышенной обзорной площадки в центре зала можно было обозревать круговую живописную панораму, изображающую известное место в древнем Иерусалиме в момент совершения на нем крестной казни. И почувствовать себя свидетелем события, изменившего весь мир. Создавалась полная иллюзия присутствия.
В 1910 году сюжетом панорамы стал «Цирк Нерона». Посетитель теперь присутствовал при казни первых христиан на арене римского Колизея.
Наверно, эта панорама — с голодными хищниками и невинными мучениками — была не для слабонервных. Ее посещало значительно меньшее число зрителей, чем предыдущую. Вследствие этого предприниматель решил изменить назначение круглого зала, приспособить его для модного развлечения — катания на роликовых коньках, для чего в зале был настлан деревянный пол. А с обратной стороны здания тогда воздвигли двухэтажную пристройку — для оркестра, буфета, гардероба и прочих надобностей.
Играла музыка, люди катались по кругу. Это предприятие тогда называлось «Скэтинг-ринком». Оно процветало здесь до 1913 года. А затем опять наступили перемены.
Произошла смена владельца участка. Новым хозяином дома № 100 по Невскому проспекту стало товарищество «Григорий Бенинсон». Оно стало планировать дальнейшее развитие во дворе увеселительных заведений. В здании «Скэтинг-ринка» решено было поместить театр, а рядом открыть ресторан.
Проще всего было приспособить круглый зал для нового и популярного вида искусства — кинематографа. На кронштейнах, вделанных в стену, устроили полукруглые ложи-хоры, в партере расставили кресла, над вестибюлем расположили аппаратную, повесили экран, устроили сценическую площадку. Расклеили афиши. И народ пошел. Таким образом, в конце 1913 года «Скэтинг-ринк» превратился в кинематограф «Гигант». Одновременно во дворе соседнего дома № 102 возвели здание, специально рассчитанное для показа кинолент: кинематограф «Художественный».
Казалось бы, что теперь, с поселением в этих круглых стенах такой перспективной новинки, как кинематограф (называемой и по-другому — «Иллюзион», «Великий немой», «кинотеатр»), все должно было надолго прийти к всеобщему удовлетворению. Так бы оно и было, если бы не неожиданное появление здесь г-жи Валентины Лин. Она была обворожительна, убедительна и сумела договориться с г-ном Бенинсоном о передаче ей на взаимовыгодных условиях здания «Гиганта». Здесь она предполагала давать спектакли своего театра, которые всегда проходили с аншлагом. Все 600 мест в партере и 100 на хорах обещали быть заполненными. А после театра публика не минула бы и ресторана.
Валентина Лин — псевдоним Валентины Феликсовны Клинганс (Клейнганс). Приехала эта искательница удачи и счастья в столичный Петербург из Австрии. Там она была опереточной артисткой, шансонеткой. Здесь Валентина Лин тоже занялась артистической деятельностью, выступая эффектно в миниатюрах, фарсе. Но более всего она преуспела в роли антрепренера, проявив здесь незаурядный административный талант. Валентина Феликсовна сохранила свое австрийское подданство. Вышла замуж за инженера, германского подданного, и поселилась в доме, находящемся на углу Невского проспекта и Екатерининской улицы (Невский пр., 54/3). Это как раз напротив дома Елисеева (Невский пр., 56). В это время Елисеев завершал перестройку своего дома, устроив в его нижнем этаже роскошный магазин, а на верхнем — театр. Театр получился уютный, как раз приспособленный для постановок миниатюр, комедий, фарса. Он и был сдан под антрепризу г-жи Лин. (Теперь здесь находится Академический театр комедии им. Акимова.)
Театр в доме Елисеева именовался «Невский фарс». Но потом Валентина Феликсовна дала ему другое наименование — «Театр В. Лин». Наверно, более оригинальное и привлекательное. Она давала здесь вечером череду маленьких веселых искрометных вещиц, часто со злободневным сюжетом и диалогом (не чуждалась и политики). С поднимающей настроение музыкой — как в Вене.
О театре заговорили. Сообщали и об одной миниатюре: «В «Фиговом листке» артистка Лин была в роли натурщицы. В первом акте с листком, а во втором — без листка!»
