Газеты описали и случившийся скандал: «После фарса «Свадебный пирог» шло «Обозрение». На сцене появилась колясочка, в которой седок со свистком в зубах напоминал скандально известного члена Государственной Думы В. Пуришкевича. Артистка Валентина Лин пела при этом куплеты «Володя, не шуми», на которые седок каждый раз отвечал пронзительным свистом. Публике это очень понравилось, и она наградила артистку шумными аплодисментами. Но нашлась группа протестантов, в том числе редактор одесской «Резины» г. Глобачев, некий Виригин из Нижнего Новгорода, студенты и четверо военных. Они с криками кинулись к сцене. Кто-то крикнул по адресу артистки ругательное слово. Г. Виригин кинул по направлению артистки свои золотые часы с цепью… Получилась свалка у сцены, пришлось вызывать полицию и составлять протокол».
Такого рода скандалы служили, наверное, лишь своеобразной рекламой театру.
Другой скандал был все же не на пользу г-же Лин. Она однажды похвасталась, что заработала на пьесе «Девушка с мышкой» (гвоздь сезона) 25 тысяч рублей чистоганом. Журнал «Артистический мир» выяснил, что автору этого фарса робкому провинциалу Ивану Кочергину прижимистая антрепренерша («предпринимательский характер которой всем известен») заплатила только 300 рублей. В среде частного антрепренерства таковое случалось не так уж редко. Но все же…
По причине ли прижимистости хозяйки или потому, что летом 1914 года началась война с Германией и Австрией, но в труппе театра В. Линъ произошла миниатюрная революция. Там образовалось «Товарищество артистов под распорядительством В.И. Рассудова-Кулябко». Рассудов-Кулябко был режиссером в труппе театра. Товарищество вернуло театру прежнюю вывеску — «Невский фарс» (и продолжило ставить модную «Девушку с мышкой»). А Валентине Лин с оставшимися ей верными оруженосцами пришлось уйти.
Мы уже знаем, куда пошла Валентина Феликсовна, выйдя из взбунтовавшегося театра. Пошла дальше по Невскому проспекту, к дому № 100. Вместе с тем она отказалась от австрийского подданства и присягнула на верность русскому царю. Со своим мужем-иностранцем развелась, что дало ей возможность избежать высылки за границу.
В наступившую зиму Валентине Лин пришлось срочно перестраивать бывший «Гигант». В феврале 1915 года еще не все было готово. Репортер театрального журнала сообщал: «Здесь все еще ищут ту лампу Аладдина, которая откроет сердца зрителей… Сцена кажется недостаточно оборудованной, декорации не то не закончены, не то модернизированы. И эти ступеньки — каково их назначение? Или это остатки «великого немого»? Не очень-то удобно актерам восходить и нисходить. Всегда спотыкаться… Вероятно, все образуется. В таком театре нужно, чтобы все шумело, сверкало, не давая очнуться, — любит публика за свой полтинник за 1 1/2 часа даже черта на стуле увидеть. Полузаконченный театр спешно приводят в надлежащий вид — одного угля жгут на тридцать рублей в день. Авось, дело и выгорит. Труппа постепенно формируется, сыгрывается».
Дело выгорело. Уже в марте этого года афиши извещали: ««Новый театр В. Лин», Невский 100, ежедневные представления…» Что же предлагала почтенной публике увидеть и услышать директор театра В.Ф. Лин? На афише указывалось: оперетта-шарж «Дульсинея Тобосская»; новые цыганские романсы в лицах Н.В. Дулькевич; новое юмористическое кабаре Сергея Сокольского; П.Г. Бернардов, еврейские куплеты и жаргонные анекдоты; «Коварный Мефистофель» И. Руденкова (гвоздь сезона) и др. Новый театр Лин отошел от фарса. Репертуар его отличался разнообразием жанров. Зрителю же скучать не приходилось.
В это военное время предприятие В.Ф. Лин процветало и вышло за пределы столицы. Денег у нее хватало на все. Завистники, или бдительные граждане, стали сигнализировать общественности: «Обращаем внимание и недоумеваем: каким внезапным образом артистка, бывшая шансонетка… до замужества бывшая австрийской подданной, а потом вышедшая замуж за германского подданного… внезапно приняла российское подданство. Проживает она в Петербурге или в Москве, держит антрепризу в обеих столицах и чувствует себя как в фатерланде, разъезжает с труппой по России. Нам кажется все это странным, — это странное австро-германско-российское подданство».
В годы той войны во Франции находилась германская разведчица, активно снабжавшая немецкий генеральный штаб важными сведениями — Мата Хари. Красавица, блистательная артистка, стриптизерша, трагически завершившая свой жизненный путь. Была ли Валентина Лин, исполнявшая разные роли в своей жизни, еще и Матой Хари в российском варианте, нам неизвестно. Подозрения — не доказательство. В то время шептали и о шпионаже в пользу Германии самой императрицы. Во всяком случае, после 1917 года г-жа Валентина Лин успела исчезнуть с петроградского горизонта.
