- Интересно. Но с моим видом, я боюсь, меня примут за исполнителя зомби в гриме. У вас там зомби по сценарию есть?
Он опять рассмеялся.
- Зомби нет. Зато есть великолепный гример, который может из чудовища сделать красавицу.
Я скривилась:
- Конечно, для меня не секрет, что я не красавица, но вот чудовищем меня никто не называл.
- Поехали.
Удивительно, как легко было пикироваться с Алексом. Вообще я сложно подпускала к себе людей. И поэтому у меня было мало друзей, еще меньше знали меня настоящую. Я предпочитала держать людей на расстоянии, и обычно проходил не один месяц, пока я допускала человека ближе. А Алекс за неполные сутки знакомства уже оказался во втором круге. Хотя ночь, проведенная в одной квартире, сближает. Я хмыкнула.
Оказавшись на улице, я тут же полезла в карман, достала сигареты, и с наслаждением втянула дым. Как мне хотелось курить, я поняла только сейчас.
- Ты куришь? - удивление в голосе было такое, как будто я была единственная девушка на земле, имеющая эту вредную привычку.
Я привычно огрызнулась:
- Угу, а еще пью и ругаюсь матом. Не боишься, что и тебя плохому научу?
Алекс с улыбкой поднял руки.
- Оп-оп-оп. Ежик, иголки спрячь, - он подтолкнул меня в сторону машины, - Я не кусаюсь.
Открыв дверь, Алекс облокотился на нее, дожидаясь, пока я докурю сигарету и сяду. Потом весело плюхнувшись рядом, спросил:
- Против музыки возражения есть?
- Нет, если это будет не Меладзе или Билан.
- Обещаю, этих не будет.
И он включил магнитолу, откуда по салону разлился мягкий голос Стинга с его англичанином, который что-то забыл в Нью-Йорке. Ладно, сойдет...
- Ехать долго? - я прикрыла глаза.
Действие одной кружки кофе заканчивалось стремительно, и я раздумывала, успею ли я вздремнуть по дороге.
- Минут тридцать, - ответил мне шофер, выруливая со двора, - но спать не дам.
Я аж от такой наглости проснулась и повернулась всем телом в сторону этого камикадзе, а он с невозмутимым выражением морды лица, лавируя в потоке машин, продолжил:
- Утренний Петербург прекрасен. И если ты не встретишь утро вместе с ним, то ты опоздаешь на весь день.
Я нахмурилась. Где-то я уже слышала эту глубокую мысль. Ну не эту, но похожую... Я привычно обняла свой вечно мерзнущий организм руками и попыталась спрятать нос в меховой опушке парки.
- Мерзнешь, волчий хвост?
Я опять возмущенно встрепенулась:
- Слушай, получать с утра столь сомнительные комплименты я, мягко скажем, не привыкла. То чудовище, то волчий хвост. И кто только тебя воспитывал?
В ответ я опять увидела улыбающуюся моську и притворный вздох:
- Эх, тяжелое детство, черно-белый телевизор, советские мультики...
- Ага, зеленые Гены и коричневые Чебурашки, - тем же тоном ответила я и почувствовала, что мое сидение начало нагреваться, да и в салоне стало заметно теплее.
Кто-то явно включил печку. А от такой заботы стало еще чуть-чуть теплее.
Я уставилась в окно. Мимо проносились дома, светофоры, мосты. Под ненавязчивую мелодию я задумалась над тем, почему совершенно чужой мне человек за несколько часов стал... другом? Да ну, на фиг! Но уже больше, чем просто знакомым, точно. И как-то легко с ним было. Как будто мы знали друг друга уже давно. За этими мыслями я не заметила, как дорога кончилась.
Машина мягко притормозила рядом с высокими воротами. Я стала крутить головой, надеясь увидеть над ними большую надпись Ленфильм. Но ничего не увидела. Видимо разочарование так явно было написано на моем лице, что Демидов, обойдя машину и открыв мне дверь, протягивая руку, сказал:
- Сегодня съемки не в студии. Это склад какой-то.
Я выбралась из машины, проигнорировав протянутую руку. Вот еще! Я девочка большая, самостоятельная, сама себе шнурки завязываю. Обойдусь без помощников. Достав сигареты, вопросительно глянула на своего спутника.
- Внутри курить нельзя, - правильно понял он мой взгляд, - так что травись здесь. И пойдем. Нам еще к Светику надо забежать.
Я нахмурилась. Кто такая «Светик», и зачем МНЕ к ней надо забежать? Оказалось, что этот самый «Светик» и есть тот самый великолепный гример, к которому меня притащили, изрядно поплутав по коридорам старого здания, находящегося за теми самыми высокими воротами. Уже на третьем или четвертом повороте я поняла, что обратной дороги не найду, даже если меня начнут пытать, поэтому покрепче вцепилась в руку тащившего меня парня. А он, похоже, не имел ничего против такого положения вещей.
