Характерно, что ни в «Арабесках», ни в других гоголевских произведениях 1830-х гг. нет прямых ссылок на поэта-философа или упоминаний о нем. Такие указания появились лишь к середине 1840-х гг. В задуманной Гоголем «Учебной книге словесности для русского юношества» 1844 г. из всех произведений поэта рекомендованы только «Последние стихи» как пример поэзии «антологической» (VIII, 487). А в книге «Выбранные места из переписки с друзьями» (1847), говоря о поэзии 1820-х гг. в статье «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность», Гоголь отмечает, что тогда под влиянием Пушкина «сделались поэтами даже те, которые не рождены были поэтами, которым готовилось поприще не менее высокое, судя по тем духовным силам, какие они показали даже в стихотворных своих опытах, как то: Веневитинов, так рано от нас похищенный, и Хомяков» (VIII, 386). Здесь почти дословно воспроизведена вводная фраза предисловия к «Сочинениям» («Издавая сочинения Дмитрия Веневитинова, столь рано похищенного смертию…» –
Трудно сказать, насколько это соответствовало взглядам Гоголя в период «Арабесок»… Но идейно-тематическая направленность его первых литературных опытов и способы ее воплощения демонстрируют как определенную зависимость от наследия Веневитинова, так и сходство-различие творческого метода двух авторов. Анонимно опубликованное Гоголем в 1829 г. стихотворение «Италия»[437] по названию, количеству строф, отчасти их тематике, вариациям поэтических «формул» явственно перекликалось со стихотворением «Италия» – своеобразным поэтическим завещанием Веневитинова[438], хотя Гоголь, несомненно, опирался и на другие произведения того времени о прекрасной Авзонии[439]. Причем «Стихотворения» Веневитинова, где перепечатана «Италия», появились вслед за тем, в марте 1829 г. Выходу «Прозы» Веневитинова (ценз. разреш. от 19 января 1831 г.) предшествовало появление на страницах «Литературной Газеты» 16 января 1831 г. одного из первых прозаических опытов Гоголя – фрагмента «Женщина», близкого по своей идейно-тематической направленности ранее опубликованным «романтическим рассказам»-фрагментам Д. Веневитинова «Утро, полдень, вечер и ночь»[440], «Скульптура, живопись и музыка»[441], отрывку из романа «Три эпохи любви»[442] и особенно философскому диалогу «Анаксагор. Беседа Платона»[443]. Очевидно, эти соответствия необходимо рассмотреть более подробно.
Согласно шеллингианской «философии тождества», Веневитинов уподоблял духовное развитие Человека (= человечества) естественным природным циклам – возрастным, суточным и годовым. Соответственно жизнь Человека, его младенчество, юность, зрелость и старость можно представить в виде утра-весны, полдня-лета, вечера-осени и ночи-зимы. Однако в основе его духовной эволюции лежит страсть к познанию и самопознанию – «энтузиазм», присущий только Человеку, что и позволяет ему обгонять в своем совершенствовании природу и общество, проходя все этапы цикла. А развитие общества и его искусства тоже включает три (или четыре) последовательных стадии. В этом движении «вторая форма снимает предыдущую, а затем обе они синтезируются в третьей»[444]. Добавим, что три стадии (формы) Веневитинов истолковывал как эпос, лирику, драму и во всемирно-историческом, и в национальном масштабе, и в отдельной эпохе, и в развитии человека. А высшую, «драматическую» стадию жизни общества – будущий «золотой век» (мудрую старость, «ночь», «зиму» человечества) – обусловливают изначальное неосознанное
В рамки «юности» попадает и современная автору культурно-историческая эпоха[445]. Ее начало он относит к Древней Греции – юности, весне, утру человечества, когда пробуждаются «чувства гордости и желание действовать» (
