— Благодарю… Но я буду дйствовать чрезъ васъ. Это все равно. Я буду шептать вамъ, а вы приказывайте. Постойте! Надо подумать… Ну-съ! Во-первыхъ, сдлайте этого преображенца офицеромъ. Сейчасъ!.
— Вотъ ужь именно безсмысленный женскій капризъ, осчастливить перваго попавшагося человка. Пойдемте —
Государь, смясь, приблизился снова къ окну, гд стоялъ Шепелевъ и вымолвилъ ласково:
— Ты дежурнымъ на бал посла?
— Точно такъ-съ, ваше величество! прошепталъ снова смущенный юноша.
— Ради барона Гольца, празднующаго сегодня новый трактатъ, я, какъ исключеніе, поздравляю тебя офицеромъ.
Юноша широко раскрылъ глаза, вспыхнулъ и стоялъ истуканомъ отъ неожиданности. Когда онъ догадался поклониться и пробормотать что-то безсвязное, то государь съ «Ночью» уже удалялся въ залъ.
— Ну-съ, теперь… теперь… говорила «Ночь», — сдлайте хозяина этого дома, барона, командоромъ вашего голштинскаго ордена Святой Анны.
— Ты отгадала мое желаніе. Я самъ хотлъ давно. Но и такъ говорятъ, что онъ мой любимецъ и это непремнно раздражитъ другихъ резидентовъ… Принцъ-дядя меня отговариваетъ и увряетъ, что теперь это невозможно.
— A ваше слово?.. Ну, хорошо, Богъ съ вами… Тогда прикажите выслать изъ Петербурга адьютанта принца — Фленсбурга.
— Это зачмъ? громко вскрикнулъ государь, искренно изумившись.
— Онъ мн не нравится, шутливо отозвалась «Ночь».
— Стало-быть, ты его знаешь и, стало-быть, не сегодня пріхала изъ-за границы. Вотъ я тебя и поймалъ. Ты петербургская жительница!
— Нисколько. Я его сейчасъ видла. Мн его назвали и лицо его мн противно! Я прошу его выслать.
— Это не причина. Да и какая же ты злая и безсердечная. Потомъ ты забыла, что хотла власть, чтобы длать добро, а не зло.
— Это правда. Ну, не надо, ничего не надо… ребячески капризно вымолвила она.
— Ну, ужь такъ и быть. Я сегодня, узжая, поздравлю Гольца. Ну, теперь третье.
— Третье… Дайте графу Кирилл Скабронскому придворное званіе, какое нибудь…
— Зачмъ? Онъ умираетъ… Или ужь умеръ кажется…
— Нтъ, онъ живъ…
— Умретъ на дняхъ!.. разсмялся государь.
— Но его вдова, моя давнишняя пріятельница, получитъ право бывать при двор государя, самаго любезнаго, добраго и умнаго.
— Вотъ это отлично, съ удовольствіемъ. Я ее однажды видлъ. Она замчательная красавица. Сейчасъ прикажу и завтра она узнаетъ это. Ну, а себ ты ничего не выпросила…
— Себ… себ… разсмялась — «Ночь».- я попрошу у васъ нчто очень важное, но не сегодня, а въ слдующемъ маскарад, гд мы встртимся…
— О чемъ же ты будешь просить?
— Теперь я не скажу.
— Ну хоть намекни! Я прошу тебя… нсколько увлеваясь и слегка умоляющимъ голосомъ выговорилъ Петръ едоровичъ.
— То, о чемъ просила одна ветхозавтная красавица…
— Это ничего не говоритъ! Это даже не намекъ. Кого просила она?
— Одного очень умнаго и красиваго молодого человка.
— Но кто онъ былъ? Чмъ извстенъ?
— Тмъ, что у него было одиннадцать братьевъ… нершительно вымолвила «Ночь».
— Это мудрено. Хотя я знаю отлично ветхій завтъ, но сразу отгадать… Чмъ онъ былъ самъ?!
«Ночь» очевидно колебалась и, наконецъ, выговорила слегка взволнованнымъ голосомъ:
— Скажу… Но только потому, что я въ маск и въ случа… если одумаюсь… или, если вы… Ну, однимъ словомъ, я могу еще, если захочу, остаться вамъ неизвстной…
— Ну, ну, говори! оживленно приставалъ государь.
— Онъ былъ проданъ этими братьями, попалъ въ Египетъ и…
— Іосифъ! вскрикнулъ государь.
— Не знаю…
— A просила его супруга сановника Пентефрія… весело разсмялся онъ. — Такъ?.. Такъ?!
— Не знаю… тихо и смущаясь шепнула «Ночь».
— Скажи, отгадалъ ли я? Скажи… Пожалуйста… Скажи только одно слово: да…
Въ эту минуту прямо на государя и его даму шла графиня Воронцова. Она почти преградила имъ путь и съ озлобленнымъ пунцовымъ лицомъ обратилась къ государю:
— Ваше величество, я уже цлый вечеръ жду возможности сказать вамъ хоть два слова! вспыльчиво выговорила она.
Государь видимо заколебался и не зналъ, что длать: ему очевидно не хотлось покинуть «Ночь».
— Погоди, Романовна… Сейчасъ. Вотъ пускай маска скажетъ, отгадалъ ли я ея загадку… Я безъ того не могу уйти.
— Такъ будьте такъ добры, скажите! гнвно обратилась Воронцова къ замаскированной.
— Вы приказываете, графиня… Сказать? кокетливо, но насмшливо произнесла «Ночь», налегая на слово: вы.
— Приказать я не могу, а прошу… A то этакъ конца не будетъ.
— Разумется, воскликнулъ государь. — Ну, отгадалъ? Ну?
«Ночь» какъ будто все еще колебалась и молчала.
— Да говорите, государыня! вн себя произнесла Воронцова. — Подумаешь, важное дло.
— Хорошо… Только для васъ, графиня… По вашей просьб, звонко разсмялась «Ночь». — Да, ваше величество, отгадали!!!
Государь улыбнулся, хотлъ что-то сказать, но, поколебавшись мгновеніе, любезно простился и, покинувъ «Ночь», подалъ руку Воронцовой.
Шепелевъ простоялъ, какъ истуканъ, нсколько минутъ посл словъ государя. Онъ готовъ былъ вритъ, что видлъ все во сн. Двухъ недль нтъ, что онъ надлъ мундиръ сержанта и теперь, сейчасъ… ужь онъ офицеръ!
