Будбергъ бросился съ товарищу, сталъ подымать его, повторяя безсмысленно какія-то нмецкія слова. Но Фленсбургъ отвчалъ только страшными стонами.
Въ нсколькихъ шагахъ отъ него, пришедшій въ себя Шепелевъ приподнялся и сидлъ на земл. И, кром полнаго изумленія, ничего не было на лиц его. Наконецъ, онъ будто понялъ вдругъ все совершившееся, поднялъ руку, чтобы перекреститься, но отъ боли рука только тронула лобъ и упала.
Фленсбургъ, мотая головой изъ стороны въ сторону, прижимая об руки къ груди, судорожно дергался на земл и стоналъ. Вдругъ онъ повернулъ лицо къ Будбергу, будто хотлъ что-то выговорить, но кровь хлынула горломъ… Онъ задохнулся, захриплъ и, какъ-то потянувшись, замеръ недвижно… Будбергъ подложилъ ладонь подъ голову товарища и, стоя около него на колняхъ, шепталъ что-то по нмецки, какъ будто молитву.
Квасовъ, будто придя въ себя, обернулся съ племянику, увидлъ его сидящимъ и перекрестился.
— Ну, вотъ онъ! Господь на небеси! Не даромъ я поучился фридриховскимъ артикуламъ. Можешь встать? Будешь живъ? Какъ сдается?
— Не знаю, шепнулъ чуть слышно Шепелевъ. — Что онъ?..
И юноша показалъ глазами на недвижно протянувшагося на земл Фленсбурга.
— Тамъ ничего, порося, тамъ готово! Царство небесное, если, по грхамъ, пустятъ!
Въ это мгновеніе Фленсбурга сильно передернуло всего. Ноги, уже протянутыя, дернуло еще нсколько разъ. Но это было послднее движеніе, и на земл замеръ уже не человкъ, а трупъ…
Дня три, конечно, только и было рчи въ Петербург, что о поединк двухъ офицеровъ. Вся исторія разсказывалась на разные лады, съ разными подробностями. Не смотря на то, что все дло было хитро придумано Маргаритой и дорого поплатившимся Фленсбургомъ, а поединокъ состоялся, повидимому, вслдствіе драки офицеровъ на плацу, но, тмъ не мене, какъ часто бываетъ, истина не укрылась отъ общественнаго мннія.
Весь городъ, если не зналъ, то понялъ, что вся исторія произошла изъ-за Маргариты. Теперь уже вс въ город знали, въ какихъ отношеніяхъ она къ юнош, произведенному ею же въ одинъ мсяцъ изъ солдатъ въ офицеры. Только одного никто не могъ понять, какую роль играла Маргарита въ этомъ поединк. Конечно, никто не могъ догадаться, что она упросила Фленсбурга избавить ее отъ юноши. Вс говорили, что Фленсбургъ изъ ревности захотлъ уничтожить счастливаго соперника и поплатился самъ.
Во всякомъ случа, огласка, которой боялась Маргарита, вышла полная, и если былъ человкъ, который не зналъ истины, то это былъ одинъ государь. Даже принцъ Жоржъ, искренними слезами оплакивавшій потерю любимца, зналъ, что Фленсбургъ убитъ счастливымъ любовникомъ красавицы иноземки. Но принцъ не ршился сказать это государю.
Среди офицеровъ гвардіи боле всего, боле, чмъ о Фленсбург и Шепелев, говорили, спорили, даже ссорились по поводу Квасова. Мотивомъ этихъ споровъ и ссоръ было вмшательство лейбъ-компанца на дуэли. Ставился вопросъ: имлъ-ли онъ право, на основаніи обычныхъ правилъ и законовъ поединковъ, выступить дйствующимъ лицомъ и, защищая Шепелева, перейдти въ наступленіе и убить его противника. Этотъ вопросъ ршить было мудрено. Одни говорили, что Квасовъ могъ защищать Шепелева, но не убивать Фленсбурга. Другіе отвчали, что если шлезвигскій уроженецъ ршился на такую подлость, чтобы лежачаго дорзать, то Квасовъ имлъ право защищать его, а при упорств противника и самозащит случайно и убить его.
Будбергъ, единственный очевидецъ всего, по невол долженъ былъ искажать вс факты и лгать, такъ какъ его роль оказалась на поединк самая плаченвая. Если Квасовъ такъ яростно напалъ на Фленебурга, благодаря своимъ недавнымъ, невроятнымъ успхамъ въ фехтованіи, то что-жъ длалъ Будбергъ, зачмъ не защитилъ, какъ умлъ, товарища? Вдвоемъ они, конечно, обезоружили бы, еслибъ не убили Квасова. Будбергъ могъ только извиниться однимъ, что Квасовъ тотчасъ же вышибъ у него шпагу изъ рукъ, а Фленсбургъ въ эти нсколько минутъ борьбы съ противникомъ наступилъ на нее ногами. Но шпага Шепелева была свободна! Да! Но хорошо потомъ разсуждать!.. Тогда онъ потерялся.
Около полудня Квасовъ на своемъ извощик доставилъ племянника на его квартиру, но безъ чувствъ. Раны Шепелева оказались неопасными, но, при перезд отъ Метеловки до центра города онъ потерялъ слишкомъ много крови. Когда онъ двинулся въ путь съ мста поединка, то былъ въ полномъ сознаніи, спокойно говорилъ съ дядей, благодарилъ его и все повторялъ:
— Вотъ милость-то Божія! Вдь все это почти чудо!
— Молодецъ Акимъ Красовъ! Кабы могъ, расцловалъ! шутливо отзывался сіяющій довольствомъ лейбъ-компанецъ.
Но затмъ, не смотря на всякаго рода перевязки, кровь лила ручьемъ, и на полъ-дорог юноша лишился сознанія и пришелъ въ себя только въ постели.
Одновременно Будбергь привезъ въ городъ трупъ своего пріятеля. Когда онъ халъ въ берлин до улицамъ Петербурга, то многіе офицеры, встрчавшіе экипажъ, увидвъ, узнавали безжизненно лежащаго Фленсбурга, который хорошо былъ извстенъ гвардіи. Вс были такъ поражены новостью, что всть о смерти ненавистнаго адьютанта Жоржа, какъ молнія, обжала столицу,
