- Фартовый ты, очень удачный, всё тебе, как из рукава сыплет: тебя все хвалят, тебя девки любят, о тебе песню сочинили - мямлил белобрысый, съёживаясь от грохота взрыва и взгляда Петьки. - Я хотел, чтобы и обо мне знали и пели, я тоже... теперь, прости, Петька, - и так все погибнем.
- Ты... - с отвращением буркнул Петька и поднялся, как под ударом бича; его сильное и изящное тело не хотело погибнуть, а упоминание о песне придало ему веры в себя. – Ты.. – и он оттолкнул ногой Мацана, оттолкнул, не глядя, не имея времени на ярость; глаза Петьки блестели, а походка отображала его кошачью ловкость и волчью жестокость. Уходя, сбросил с себя лишнюю одежду, ботинки и, не задумываясь, не останавливаясь, бросился в море.
Вынырнул, рванулся и поплыл, не выбирая, напрямую, инстинктивно, решительно и быстро.
Инстинкт не обманул его, через час Петька увидел силуэт стройной Генуэзской башни на Золотом берегу, где темнели кипарисы и туи, где голубели и белели крыши вилл, где, упав на золотой песок между красными скалами, можно сладко думать о бытии.
Вор лежал измученный. «О Мари, о Мари!» - пел над ним неаполитанскую песенку чистый женский голос и тоскливо гремел клавир в ближайшей вилле.
«Алмаз» выстрелил ещё несколько раз. Революционные артиллеристы не являются блестящими, но и они могут наконец попасть. С пробитым бортом, повреждённым средним помостом, барка зачерпнула воды, однако не утонула. Последние выстрелы окончательно разнесли её на куски.
Разом проходящая большая опасность даёт здоровым людям ощущать мир стократно ярче. Петька чувствовал в себе силу непомерную, а дерзость его не имела границ. Это был апогей его воровской романтики. Он окончательно выбрал себе профессию налётчика и здесь в изобретательности и отваге превзошёл своих предшественников.
Одновременно все поступки Петьки приукрасили оттенки живописности; окружение от него ждало игры и он давал эту игру всем существом во время опасности и во время отдыха.
Он чувствовал себя даже поэтом. Когда гармошка играла фруктовый танец, или другие воровские куплеты, рьяно и резко распевал он строки о собственных удачных походах и хвастался своей добычей, притоптывая с важным лицом в кругу интересующихся слушателей.
Однажды во время такого танца показалось ему, что на расстоянии нескольких шагов появилась сгорбленная фигура Мацана.
- Стой, Васька! - с радостной злобой выкрикнул Клин и, когда тот не послушал, поднял с земли красный, как кровь, обломок гранита и бросил вслед фигуре.
Незнакомец обернулся, - нет, это не был Васька Мацан!
Налёты Петьки были насмешками над большевистскими институтами правопорядка. За его голову определили большую денежную премию; на него охотились и большевистские патрули и даже не большевики, чтобы получить награду. А он, сочетая неразумную небрежность о собственной безопасности с поражающими остроумием уловками, ускользал из рук преследователей.
Последнее приключение Петьки Клина произошло на улице Болгарской, воспетой во многих воровских песнях. Болгарская принадлежала тогда к району деятельности Петьки.
В глухую ночь зажёгся одноэтажный дом, зажёгся снизу, как огромный костёр, грохоча огнём и пахнущий дымом и сажей. Воды не было тогда в Одессе: водовод не давал тогда воды из Днестра, и пожарные, разбивая крюками и топорами соседние деревянные пристройки, ликвидировали пожар. Дом должен был сгореть. Отряд милиции встал вокруг, не пуская интересующихся жителей близко к пожару. Заходилась кучка погорельцев в белье.
В это время появилась в окне первого этажа чёрная ладная и знакомая фигура с небольшой сумкой через плечо. Фигура сделала приветственное движение для толпы вокруг.
- Это Петька Клин! – закричали голоса оттуда. - Здрасьте, Петька Клин!
Приблизившаяся милиция и патруль красноармейцев не задумываясь открыли беспорядочную стрельбу по силуэту воровского героя.
Петька Клин исчез, но снова коротко появился в окне, чтобы показать толпе, что ему ничего не сделалось. Рёв радости и похвалы был ему ответом и не умолкал долго, хотя Петька исчез в глубине покоев.
Неизвестно, сам ли он поджёг этот старый деревянный дом, явился ли на пожар, чтобы «купить» кое-что для себя? Может его звало зрелище и удивление толпы? В любом случае на его судьбе отражалось клокотание сотен удивлённых голосов и это была самая сладкая музыка для него. В покоях было полно дыма, но Петька, не зацепив ни кресла, ступал мягко, умело находил самое ценное и бросал в мешок. Ещё несколько минут, и он имел намерение через чердак подняться на крышу, а оттуда на другие, и исчезнуть.
Солдаты перестали стрелять и хмуро смотрели в огонь и дым, раздражённые ругательствами и насмешками обрадованной толпы. Наконец командир патруля, тихо поговорив с начальником милиционеров, обратился к патрулю с восклицанием:
- Смирно! Кто хочет добровольно идти ловить Петьку Клина? - и напомнил о денежной награде и о служебном повышении. – Пусть выступит вперёд.
Ни один из солдат не выступил: все молча смотрели, как огонь, уничтожив дверь партера и рамы окон, лизал первый этаж.