Через несколько шагов он выбрался в коридор. Тот, как и положено, имел по двери в торцах, но одна из них была полностью завалена кусками бетона. Судя по всему, это был тот самый бетон, что остался после пробития тоннеля в толще стены. Кто, как и зачем проделал это, Андрей не понимал. Прорубить в монолитном бетоне почти десятиметровый тоннель – это не шутка. Если работать ручным инструментом, то это месяцы, если не годы тяжелого труда. Притом труда бессмысленного.
Единственная доступная дверь привела Андрея в следующий, хорошо освещенный, коридор. Едва ступив в него, он почувствовал трупный запах, чья концентрация усиливалась с каждым шагом. Еще в коридоре мощно воняло испражнениями, и когда Андрей заглянул в одну из комнат, он понял почему. Похоже, кто-то использовал это место в качестве туалета, притом довольно долго и весьма интенсивно. Оставив загаженную комнату, Андрей осторожно заглянул в следующее помещение. И тут же понял, что горы дерьма не самый худший из возможных вариантов.
В следующей комнате были кости. Человеческие. Ну а чьи бы еще? Очень много костей. На некоторых темнели гниющие куски мяса, которые и производили ни с чем несравнимый запах смерти. Андрей пробежался глазами по черепам, насчитав пятнадцать штук. Но это были лишь те, что лежали на поверхности кучи. Судя по размерам, на ее возведение ушло куда больше людей.
Будь это его первый день пребывания в лабиринте, он едва ли сумел бы сохранить хоть какое-то подобие хладнокровия. Скорее всего, выплеснул бы через рот содержимое желудка, заорал во всю глотку, и помчался бы подальше от этого места, на ходу подвывая от ужаса. Но недолгое время, проведенное в этом бесконечно огромном подземелье, определенным образом закалило его. Он уже успел досыта насмотреться на трупы. Даже сам поучаствовал в их производстве. Что уж там, и человечину отведал. После всего пережитого огромная куча людских останков производила сильное впечатление, но не более. За считанные сутки в нем произошли большие перемены, чем происходят с человеком за годы и даже десятилетия однообразно и безопасной жизни. Андрей осознавал, что и прочие обитатели лабиринта, в том числе Кабан и Лось, до попадания сюда отнюдь не являлись кончеными извергами. Жили как все. Детишек, должно быть, имели, на работу ходили. Футбол, пивко, в выходные на дачу. А если бы кто-то сказал им, что однажды они будут охотиться на людей, рассмеялись бы и покрутили пальцем у виска.
Много ли понадобилось времени, чтобы отсутствие сдерживающих факторов и чувство голода превратили их в монстров? Думать об этом было страшно. Но куда больший страх рождало осознание неизбежности подобной метаморфозы для всех обитателей лабиринта. Для всех, включая себя самого. Далек ли тот день, когда он хладнокровно зарубит лопатой первого встречного, возможно, только что очнувшегося в этом месте и страшно напуганного новичка, без тени эмоций разделает, зажарит, съест, и воспримет все это как должное? И когда этот день наступит, будет ли в нем еще теплиться желание покинуть проклятый лабиринт? А вдруг нет? Вдруг свыкнется, смирится, и начнет считать этот кошмар нормой?
Вслед за этим в голове оформилась мысль, которую Андрей упорно гнал от себя все время пребывания в лабиринте: что, если никакого выхода нет? Ни внизу, ни вверху. Нигде. Что, если это гигантское бетонное нечто создавалось с тем расчетом, чтобы никто, попавший сюда, не сумел выбраться наружу? В этом случае он проведет в лабиринте всю оставшуюся жизнь, и едва ли она окажется долгой и счастливой. Эх, знать бы точно. Стань ему известно наверняка, что выхода нет, он скорее рискнул бы пойти в показанную Колей пещеру, чем сколько-то месяцев или лет скитаться по этим коридорам и жрать человечину.
Но Андрей не хотел в это верить. Не хотел верить, что выход отсутствует. Этого просто не могло быть. Ведь каким-то образом его поместили сюда. И его, и всех остальных. И произошло это не одномоментно. А коль скоро существует вход, существует и выход. Нужно только найти его. И не околеть в процессе поиска, что тоже немаловажно.
В прочих комнатах было либо нагажено так, что шагу негде ступить, либо зловонными кучами темнело какое-то грязное тряпье, прикасаться к которому не хотелось. Андрей сообразил, что данный коридор людоеды используют в качестве мусорной свалки и туалета. Вряд ли они стали бы таскать свои кухонные отходы и бегать по нужде слишком далеко от дома. Следовательно, их логово находилось где-то поблизости.
