Из "бывших" у одного только недавнего председателя Витебского облпотребсоюза В. Коваленки хватило смелости сказать на суде:
- Стыдно признаться, но Борода обвел вокруг пальца всех нас. Видели же, не маленькие, к чему могут привести подарки. Но ни у кого не хватило смелости хоть раз выставить его из прихожей вместе с подарками.
А может, все же мафия?
Перевернув последнюю страничку этой публикации, так и хочется воскликнуть: "Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой..." К сожалению, здесь нет большой поэзии, царит проза не самой лучшей нашей действительности. Да и события - не такие уж отдаленные, все еще живы многие свидетели, действующие лица. И все же вряд ли следовало бы ворошить старое, копаться в архивной пыли, если бы не одна деталь: прошлое заглядывает в наше сегодня - нагло и самоуверенно. "Петля Бороды" будто вошла в новый виток той большой преступной спирали, размеры которой не возьмется определить даже самый признанный мастер детективного жанра. Печать, радио, телевидение буквально обрушивают на нас лавину таких фактов и примеров, что невольно можно потерять голову.
Чего стоит промелькнувшее во многих республиканских газетах сообщение о том, что на даче бывшего директора универсама "Вильнюс" был найден целый склад дефицитных товаров на десятки тысяч рублей. В дни, когда столицу республики буквально сотрясал острый табачный кризис, а толпа доведенных до остервенения мужиков с красными глазами, запрудивших проспект около специализированного магазина, готовых, казалось, лечь под колеса машин, а то и устроить побоище (следовало только кинуть клич), руководитель крупнейшего торгового предприятия города прихватил тысячи пачек сигарет. На газетных снимках выразительно просматривались и другие дефицитные товары, один вид которых вызывал ярую ненависть у одних и поток слюны у других, а еще невидимый приступ ненависти у всех сразу. И не только в отношении этого директора и всей нашей торговли, но и советской власти тоже. И ее ругали почем зря, потрясая газетами.
Обычно насчет этого у нас говорят: единичные случаи, нет нужды обобщать, делать выводы. Ах, как хотелось бы, чтобы это было именно так. Но к сожалению... В начале декабря того же 1990 года по Центральному телевидению был показан еще более занимательный сюжет из жизни торговцев. На этот раз в роли организатора надомного бизнеса стал директор крупнейшей минской торговой базы Хрусталев. Утром в столице только и было разговоров, что о новом торговце-миллионере. Дома у него оказалось разных драгоценностей на огромную сумму, да столько же на квартире у матери. Действительно, глаза разбегались от всего этого. Сравнив с нашими прилавками, подумалось: а не из сказки ли все эти вещи? Боже, чего только там не было! Значит, дефицит - это только для одних? Для избранных - богатство. А может, это способ взвинчивания цен?
В многочисленных томах уголовного "дела Бороды" отсутствует слово "мафия". В то время даже думать об этом было страшно: подобные пороки характерны для той, зарубежной жизни. Наши идеологические постулаты не переставали утверждать: у нас отсутствует социальная почва для организованной преступности.
Через двадцать лет мне пришлось встретиться с бывшим сотрудником КГБ С. Ф. Паниным, который возглавлял следственную группу по делу о хищениях в Оршанском райпотребсоюзе. На вопрос, были ли признаки мафии в "деле Бороды", Сергей Федотович оказал: "В известной степени да. В получении разного рода подарков от преступной группы были замешаны заместители председателя Витебского облисполкома, руководства облпотребсоюза, даже прокурор области, а также районное начальство, прокурор и начальник райотдела милиции. А все же эти "продовольственные посылки" - чистой воды взятка. Да и смог ли бы Борода на протяжении ряда лет безнаказанно орудовать на глазах у всех, если бы не высокие покровители? Безусловно, нет. Хватило бы одной квалифицированной ревизии - и все стало бы на свои места. Кстати, ревизоры находили крупные нарушения в работе райпотребсоюза, но все соответствующие акты аккуратно подшивались в папку и складывались в темный угол".
Впрочем, Борода и сам не отрицал связи с теми, от кого зависел. Вот как объяснил на следствии свои взаимоотношения с руководством:
