Потом она увлеклась. Заново увидела и лес винтовых лестниц, ведущих к Толкователям, и «приют для убогих», и бумажный свиток, испорченный водой…
— …Одна заглавная буква осталась. Большая «К». Весь текст смыло… подчистую. Вот, — она через силу усмехнулась. — А вы говорили что-то про сомнительные художественные достоинства…
— Среди тех рассказов, что хранились у вас в доме, не было «Раскаявшегося», — возразил Семироль.
— И правда…
Тишина. И песок перестал осыпаться, и не слышно ни ветра, ни шагов, ни шелеста шарящих под землей корней…
— Я думал о Нике, о Сите, об Эльзе… Если я не вернусь… они обречены.
Ирена с сомнением пожала плечами. Ей наоборот казалось, что, освободившись от адвоката-упыря, бывшие смертники заживут припеваючи…
— …Им не жить среди людей, как вы понимаете. Если их вычислят… а их вычислят рано или поздно… обзовут меня бесчестным человеком и приведут приговоры в исполнение. Только и всего…
— А как же закон об оборвавшейся веревке?
— Что?
— Если веревка случайно оборвалась и приговоренный остался жив — его милуют…
— Нет такого закона, — после паузы сказал Семироль.
— Это У ВАС нет, — Ирена устало прислонилась к покрытой мхом стене. — Потому что Анджей перестарался… в своем стремлении к неподкупности.
— Почему я до сих пор не рехнулся? — спросил Семироль как бы сам у себя.
Тишина. Черная тишина просторной могилы.
— Мне страшно, Ян…
— Думайте о ребенке. Ему ни к чему ваши отрицательные эмоции…
— Если там обвал и мы…
На земляные стенки лег отдаленный отблеск фонаря. Рек возвращался.
— …Наверное, шагов на двадцать сплошного завала. Уж чего они туда подложили — не знаю…
— Откапываться будем? — деловито поинтересовался Семироль.
Рек криво усмехнулся:
— На пару месяцев работы хватит… Это если руки, как ковши.
Фонарь он поставил на землю — но оружия не выпустил, и Ирена это с нехорошим чувством отметила.
— А куда нам спешить? — весело поинтересовался Семироль. — Вода тут есть, ручеечек с глиной пополам, но зато экологически чистый… Грибы вполне съедобны. Другое дело, что госпоже Ирене в ее положении необходимы витамины, мясо, овощи, молоко, солнечный свет, гигиенические процедуры, положительные эмоции…
— Отойди от нее, — глухо сказал Рек.
— Что? — Семироль сделал вид, что не расслышал.
— Отойди от нее, упырь… — пальцы Река судорожно сжались на рукоятке цепа. — Отойди от женщины!
— Что-что? — Семироль дурашливо приставил ладонь к уху.
— У тебя есть все шансы умереть последним, упырь, — в свете фонаря блеснули оскаленные Рековы зубы. — Я не позволю тебе. Ты умрешь первым, кровосос!
Цеп начал вращение — и сразу же скрылся из глаз. Остался размазанный в темноте круг, остались свист рассекаемого воздуха и оледеневшие глаза бескорыстного рыцаря.
— Рек! — беспомощно крикнула Ирена.
Семироль улыбался:
— Елки-палки, Ирена, и где вы только… ладно. Юноша, вам придется наклониться, потому что сейчас я не в состоянии встать даже с помощью костыля… Бейте, рыцарь. Я не защищаюсь.
Ирена подумала, что если Семироль и играет, то очень опасно. Он не представляет себе, чем бескорыстный рыцарь отличается от своих сусальных книжных собратьев. Бескорыстные время от времени совершают настоящие подлости и настоящее зло — просто из принципа; будет ли Рек щепетильным по отношению к охромевшему вампиру?!
Не будет. Ирена поняла это по страдальчески изогнувшимся бровям.
— Рек, назад!!
Мгновенный взгляд из-под прищуренных век. Он не боится убивать, но он стесняется спутницы. Он не хочет убивать В ЕЕ ПРИСУТСТВИИ…
Цеп приостановил вращение.
— Госпожа Ирена… Госпожа Хмель. Я не знаю, что связывает вас с этим существом… Но мы в ловушке. А он еще долго может прожить, питаясь нашей кровью и…
Ирена перевела дыхание:
— Оставьте его, Рек… Это отец моего ребенка.
Сырость пробиралась под одежду. Доктор Ник упал бы в обморок, увидев, в каких условиях коротает время его пациентка…
— Ирена, хотите гриб?
— Спасибо, Ян. Не хочу.
Темнота. Угрюмый рыцарь Рек взял фонарь и ушел на разведку — возможно, он еще не утратил надежду. И пока он бродит по пещере, Ирена краешком сознания верит, что вот сейчас он разведает путь, вернется, молча возьмет ее за руку и выведет на свет…
Или он уйдет в одиночку? Оставив этих двоих — вампира и его женщину — коротать вечность в обществе друг друга?!
— …Или эти вот, к примеру, бескорыстные, — Семироль полулежал, опершись плечом о замшелый камень. — Среди прочих законов природы… потому что Провидение — это всего лишь закон природы… догадались выделить один, который «безнравственен». И найти обходной путь… А кто научил их отделять так называемое добро от так называемого зла? И эта их уверенность, что ненагражденное добро — благороднее… Кстати, а что вас связывает с этим юношей, Ирена?
Ей показалась, что адвокат чуть усмехается. Во всяком случае, голос его насмешливо дрогнул в непроницаемой для Ирены темноте.
— Это мой поклонник, — сказала она устало. — Мои ранние рассказы… определили его жизненный выбор. Ни один лауреат Серебряного Вулкана не может похвастаться чем-то подобным…
Семироль саркастически хмыкнул.
