Петр Чайковский полностью

Далее путь Чайковского и сопровождавшего его слуги Алеши лежал из Владикавказа в Тифлис через Дарьяльское ущелье по знаменитой Военно-Грузинской дороге. Все увиденное композитор фиксировал в дневнике: «Выехали в 8-м часу. Первая ст[анция] Болта, – переезд 12 верст. Кондуктор оказывается невероятно молчалив, именно такой, какого мне нужно. Ямщик едва отвечал на 2 мои вопроса. Далее было все то же самое, т. е. как кондуктор, так и ямщик казались немыми. Вот что я люблю в путешествии. Несносная болтовня какого-нибудь неаполитанского гида, ничего не зная. Погода была чудная. Чем дальше, тем становилось красивее, интереснее и холоднее. После Ларса (2-я станция) началось знаменитое Дарьяльское ущелье, с замком Тамары, бешено мятущимся Тереком и т. д. На Казбеке легко пообедал. Тут пришлось надеть шубы, ибо мы очутились в области снега. Вообще вся эта дорога напоминает мне дорогу в Давос. После Коби[638] мы поднялись невероятно высоко, благополучно переехали место, где недавно завал был и где работали какие-то восточные индигены с очками или черными тряпками на лице, и после Годоура стремительно спустились в Млеты. Дорога дивная. Здесь нам дали 2 царских комнаты, на вид необычайно симпатичные и чистые, и я, после Владикавказской мерзости, почувствовал себя очень приятно»[639].

На следующий день Чайковский уже наконец был в Тифлисе, где провел последующие три недели. Чайковский очень много гулял, каждый день старался работать над третьим действием оперы «Чародейка». Одним из сильнейших впечатлений стало посещение храма Святого Давида и могилы Александра Грибоедова на горе Мтацминда, откуда композитор любовался чудным видом на Тифлис.

Чайковский писал: «Обедал в большой компании в ресторане на берегу Куры, причем местные певцы пели любопытные здешние песни и плясали настоящую лезгинку. Перезнакомился с здешними музыкантами, которые очень трогательно и мило выражают мне сочувствие свое. Был в концерте Музык[ального] общества в цирке; видел архиерейское роскошное служение в Сионском соборе (служил экзарх) и 2 раза был также в армянской церкви, где бездна курьезного и оригинального. Играл несколько раз в винт. Совершил массу чудных прогулок. Одним словом, время проходит приятно, но, к сожалению, совершенно непроизводительно, ибо решительно не нахожу времени заниматься, хотя мне очень бы хотелось здесь немножко подвинуть “Чародейку”. Из музыкантов мне очень симпатичны Ипполитов-Иванов и Корганов, брат петербургского пошляка, неизмеримо более симпатичный и интересный»[640].

Чайковский уже был знаком с Михаилом Ипполитовым-Ивановым по переписке, так как осенью 1886 года в Тифлисе готовилась постановка его оперы «Мазепа». Ипполитов-Иванов был композитором и дирижером, основателем Тифлисского отделения РМО. 19 апреля в честь Чайковского состоялось экстренное симфоническое собрание РМО, в котором дирижировал Ипполитов-Иванов. Программа полностью состояла из сочинений Петра Ильича.

«Здешние музыканты оказывают мне такое внимание и уважение, которые не могут не быть очень для меня трогательными. В субботу, 19-го числа, в здешнем театре было устроено в мою честь большое торжество. Сначала к разукрашенной цветами ложе моей подходили с речами, венками и драгоценным серебряным подарком депутаты от Музыкального общества, театра, публики и т. д. Потом состоялся концерт из моих сочинений с бесчисленными вызовами и овациями. После того был ужин по подписке. Все это страшно меня утомило, но воспоминание об этом торжестве, подобного которому я еще никогда и нигде не удостаивался, будет мне на всю жизнь приятно»[641], – делился Чайковский с Мекк.

В Тифлисе композитор встретил свой сорок шестой день рождения – в этот вечер в театре давали его «Мазепу». Чайковского много раз вызывали и чествовали. После посещения Тифлиса, общения с музыкантами Чайковский обратился к императору Александру III с просьбой выделить дополнительные кредиты на завершение строительства нового здания оперного театра – старый театр был уничтожен пожаром в 1874 году.