Начался новый этап жизни композитора. Практически все время Чайковский проводил в Майданове, лишь по надобности отлучаясь в Москву и Петербург. В феврале Чайковский был избран одним из директоров Московского отделения РМО, и его краткосрочные поездки часто были связаны с этой почетной должностью.
С первых дней пребывания в Майданове Петр Ильич начал работать, причем с небывалым увлечением и горячностью – серьезно переработал свою оперу «Кузнец Вакула», переименовав ее в новой редакции в «Черевички».
В мае Петр Ильич совершил поездку в Смоленск на открытие памятника Михаилу Ивановичу Глинке, который был родом из села Новоспасского Смоленской губернии. На торжества, которые должны были продлиться несколько дней, съехался весь музыкальный свет Москвы и Петербурга. Чайковский «удрал» сразу после открытия памятника:
«В Смоленске я пробыл всего одни сутки. Убоявшись огромного стечения знакомых людей, не дававших мне ни одной минуты свободы и спокойствия, я бежал оттуда в самый день открытия памятника, и теперь, узнавши, что и в Смоленске дала себя чувствовать борьба различных музыкальных партий (
Чайковский же приехал из Смоленска в Москву, где хлопотал об избрании его бывшего ученика Сергея Ивановича Танеева директором Московской консерватории, после чего возвратился в Майданово к сочинению.
Композитора полностью захватила новая симфония, эскизы которой он начал делать еще в апреле. Сюжет «Манфреда» по одноименной философско-драматической поэме-трагедии Джорджа Байрона был предложен Милием Балакиревым еще в 1882 году. В 1884 году он прислал Чайковскому программу, написанную Владимиром Стасовым. Петр Ильич перечел Байрона, и сюжет о герое, который «блуждает в Альпийских горах. Томимый роковыми вопросами бытия, терзаемый жгучей тоской безнадежности и памятью о преступном прошлом, он испытывает жестокие душевные муки», не мог его не заинтересовать. Все лето композитор, практически не прерываясь, работал над произведением.
В июле Петр Ильич стал свидетелем страшного бедствия, случившегося в Клину. Огонь уничтожил больше половины города, включая торговые ряды. Композитор в это время находился в Майданове и не смог остаться безучастным – он вместе с братом Модестом принимал участие в тушении пожара. В письме Надежде фон Мекк композитор писал: «Мы до сих пор не можем опомниться от ужасов Клинского пожара, которого были свидетелями. Я даже по мере сил участвовал в спасении имущества погорельцев»[619].
Петр Ильич совсем не преувеличивал – его поступок поразил местных жителей, которые были бесконечно тронуты его помощью и участием. Свидетельница тех событий Татьяна Шорина вспоминала: «11 июля 1885 г. в Клину случился громадный пожар, уничтоживший до половины города. Купеческая (ныне Ленинская) и Зарецкая часть (ул. Чайковского и др[угие].) сплошь выгорели. Куда ни повернись, везде была масса огня. Многие лишились крова. Мне было тогда 13 лет. Петр Ильич в это время жил в Майданове. Он предоставил свою квартиру-дачу погорельцам, кормил, поил их, а себя стеснил до невозможности. Весь город удивился такому поступку Чайковского»[620].
Работа над «Манфредом» продвигалась интенсивно, но отнимала очень много сил. Петр Ильич рассказал о своем состоянии Надежде Филаретовне:
«Пишу Вам в 3 часа дня в такой темноте, как будто 9 часов вечера. Вот уже несколько дней, что весь горизонт окутан какой-то дымчатой мглой, происходящей, как говорят, от лесных пожаров или горения торфяных болот. Мгла эта с каждым днем делается гуще, и я начинаю бояться, что мы все задохнемся в ней. На душу это действует угнетающим образом. Вообще расположение духа моего все это время мрачное. Я работаю над очень трудной, сложной симфонической вещью (на сюжет “Манфреда” Байрона), имеющей притом столь трагический характер, что и я обратился временно в какого-то Манфреда. Притом же, как водится, я надсаживаю грудь от торопливости в труде. Хочется безмерно привести его скорей к концу, и вот я напрягаю все свои силы… в результате чего сильное утомление. Это тот вечный
В сентябре симфония «Манфред» была завершена, и Петр Ильич сразу же приступил к своему оперному замыслу – опере «Чародейка». Еще в январе Чайковский обратился к драматургу Ипполиту Васильевичу Шпажинскому с предложением переделать его трагедию «Чародейка (Нижегородское предание)» в оперное либретто.
