У Надежды Филаретовны действительно были непростые обстоятельства – собственное здоровье, смертельная болезнь ее старшего сына Владимира, который был опорой ее и надеждой в делах по управлению принадлежавшими ей предприятиями и имениями. Были и материальные затруднения, и потери – покупка ее сыном Николем имения Копылово вблизи Каменки, по рекомендации отца своей жены Льва Васильевича Давыдова. Имение оказалось в плохом состоянии, потребовало огромных вложений. Об этом Надежда Филаретовна писала композитору:
«Я думаю, Вы помните, дорогой мой, как я не желала, чтобы он покупал имение, я находила это и слишком преждевременным и слишком крупным расходом для его средств. Но, к несчастью, Лев Васильевич ему советовал купить и даже нашел для него Копылово, и так как это согласовалось с ребяческим желанием самого Коли, то он и послушался его, заплатил за имение сто пятьдесят тысяч рублей, в котором все постройки разрушались; конечно, их было необходимо возобновить, да и все надо было завести – и скот и орудия и т. д. Ну, вот как начал строиться и устраивать имение, так и остальное состояние ушло, и такое прекрасное состояние, какое он получил из моих рук, теперь улетучилось, и мне больно, тяжело, невыносимо. Я не могу обвинять в этом Колю, потому что он был очень молод и совершенно неопытен, но я удивляюсь, что Лев Васильевич так мало заботился о благосостоянии своей собственной дочери, что мог толкнуть юного и неопытного мальчика на такой скользкий путь, как возня с имением. <…> Боже мой, Боже мой, как это все ужасно! Кладешь всю свою жизнь, все способности на то, чтобы доставить своим детям обеспеченную, хорошую жизнь, достигаешь этого, но для того, чтобы очень скоро увидеть, что все здание, воздвигнутое тобою с таким трудом и старанием, разрушено, как карточный домик. Как это жестоко, как безжалостно!»[762]
На этом переписка Чайковского и Мекк оборвалась. Еще в течение года Пахульский писал композитору о состоянии ее и делах семьи, проявляя полную осведомленность и о делах Петра Ильича, постоянно передавал приветы от самой Надежды Филаретовны и ее дочери Юлии Карловны.
Изменения отношений с Мекк продолжали гложить Петра Ильича, и в определенный момент он все же выплеснул то, что накипело, в письме Пахульскому от 6 июня 1891 года:
