Министерство юстиции в то время располагалось во дворце Шувалова – на углу Малой Садовой и Итальянской улицы. Работа Чайковского на государственной службе пришлась на судьбоносный для России момент. В 1855 году на престол вступил Александр II – в день коронации был объявлен манифест, в котором, в частности, смягчались наказания многих государственных преступников, в числе которых были и декабристы. Страну ждала эпоха великих реформ. 19 февраля/3 марта 1861 года императорским манифестом было отменено крепостное право, во многом определявшее не только внутреннюю политику России, но и жизнь страны более 350 лет. Это событие всколыхнуло всю страну, все слои общества, и, конечно, Чайковский, двадцатилетний чиновник Министерства юстиции, не смог остаться равнодушным. Его отклик сохранился в письме сестре Александре:
«В воскресенье объявлена свобода. Я нарочно ходил в приходскую церковь, чтобы видеть впечатление, к[ото]рое манифест произведет на мужичков. В этот день в опере оркестр 3 раза играл “Боже царя храни” при громких и восторженных криках всего собрания»[101].
Сам Петр об этом времени вспоминал: «Итак, я покинул Училище правоведения и в течение трех лет служил в должности младшего секретаря Министерства юстиции. Я много выезжал в свет, танцевал, участвовал в любительских спектаклях – короче, совсем не заботился о том, чтобы мои музыкальные занятия выходили за рамки очередного исполнения любимого “Дон Жуана” или разучивания небольшой салонной пьесы»[102].
Действительно, покинув Училище правоведения и начав карьеру чиновника, Чайковский не только не оставил занятий музыкой – она стала его настоящей страстью, которой молодой человек отдавал все больше времени и сил.
В 1861 году в жизни самого Чайковского произошло важное и очень яркое событие – первая поездка за рубеж, настоящее большое путешествие. В качестве спутника-переводчика Петр должен был сопровождать инженера-технолога Василия Васильевича Писарева, хорошего знакомого семьи Чайковских. 21-летний Петр прежде никогда не выезжал за пределы России, не погружался в иноязычную среду. Его ожидал огромный мир, о котором он знал лишь из рассказов близких и со страниц книг. Предвкушая новые впечатления, Петр писал сестре Александре:
«Как тебе небезызвестно, я еду за границу; ты можешь себе представить мой восторг, а особенно когда примешь в соображение, что, как оказывается, путешествие мне почти ничего не будет стоить: я буду что-то вроде секретаря, переводчика или драгомана Писарева… Конечно, оно бы лучше и без исполнения этих обязанностей, но что же делать?..»[103]
Члены семьи Чайковских характеризовали Василия Васильевича как «очень приятного и остроумного балагура». Летом 1861 года ему «понадобилось сделать заграничное путешествие для каких-то специальных целей. Беда была в том, что он не знал никаких иностранных языков и нуждался в переводчике. Петр Ильич, плененный добродушием В. В., на сделанное предложение занять это место отвечал восторженным согласием. Илья Петрович, всегда радовавшийся радостям детей своих, не только одобрил этот план, но и из своих небольших средств дал некоторую сумму сыну, чтобы его положение во время путешествия не было слишком зависимо от спутника. Ликованию Петра Ильича не было пределов»[104].
Путешествие началось в начале июля. Писарев вместе со своим спутником Петром Чайковским по Петербурго-Варшавской железной дороге добрались до Динабурга[105], оттуда до прусской границы доехали на дилижансе: «До самого Берлина путь наш мы совершили благополучно, – не особенно весело и не особенно скучно. В Динабурге нас посадили в очень удобный дилижанс, и через сутки уже мы были в Ковно[106]… От Ковно до границы три часа езды. Переезд через границу – минута поэтическая и торжественная, – все перекрестились, и последний русский часовой громко воскликнул нам: “с Богом!”, махнув знаменательно рукой»[107], – сообщал Чайковский отцу.
Маршрут пролегал через следующие города: Берлин, Гамбург, Антверпен, Брюссель, Остенде, Лондон, Париж. Как считал Модест Ильич, его брат «ехал единственно веселиться, и вот – всякий город хорош или нехорош согласно с тем, были ли в нем приятные увеселения или не были»[108]. Тем не менее впечатления Петра от европейских городов, людей, их уклада были очень яркими. Первой большой остановкой стал Берлин. Молодой человек писал отцу:
