Петр Грушин полностью

В целом же нашлось очень много неприятных моментов, связанных с термообработкой. Двигатель, внешне напоминавший большую металлическую бочку с установленной теплозащитой устанавливался в печь объемом несколько кубометров и проходил термообработку. А выгружался оттуда как яблочко: с одной стороны румяное, с другой стороны нет. Оказалось, что процесс термообработки шел неравномерно из‑за неправильной установки воздуходувок. Я написал свои замечания на трех страничках, подписал их у главного технолога, в ОТК, у всех, причастных к делу. Но тут меня послали в командировку в Ленинград. Приезжаю, а секретарша вызывает к Петру Дмитриевичу. Захожу, а он меня тут же ошарашивает:

– На каком основании ты остановил производство 757‑й?

– Как, Петр Дмитриевич, на каком основании. Обнаружен ряд моментов, и поэтому дальше нельзя было работать, пока они не будут исправлены. Я все согласовал, со мной согласились наши технологи, производство.

– Давай сюда документы!

Я рысью побежал к себе, приношу ему замечания. Трушин берет эти листы и, не читая, смотрит на последний лист – там стояли подписи главного технолога и главного контролера, – и говорит:

– Ты кто, конструктор? Конструктор. Ну и занимайся конструкцией, а за это отвечают технолог, отвечает ОТК!

Но в других случаях, когда возникали похожие ситуации, и я ему говорил, что подписано и главным технологом, и главным контролером, и главным металлургом, он говорил:

– У тебя должна быть своя голова на плечах. Ты за все отвечаешь как конструктор!

Поэтому нередко приходилось проходить как бы между Сциллой и Харибдой, чтобы и там, и там все было хорошо».

Планами дальнейшего развития В‑757 предусматривалось и ее использование в составе рассматривавшегося в начале 1960‑х годов корабельного ЗРК М‑31. Впрочем, говорить об этих перспективах можно было лишь после решения вопроса ее использования в составе С‑75М.

Очередным этапом в принятии решения о судьбе ракеты стал срок февраль‑май 1961 года, на который наметили окончание ее отработки в контуре управления системы С‑75М. Но уложиться в срок не удалось и на этот раз, а после того как 20 апреля 1961 года на вооружение приняли В‑755, напряжение в работах по В‑757 начало спадать. Процесс доведения ракеты «до ума» стал все больше напоминать работу по испытаниям летающей лаборатории, то есть отработку решений, необходимых для будущих заделов.

Всего в 1961 году провели 26 пусков В‑757, из которых успешными были лишь 10. Очередная корректировка сроков отодвинула ее предъявление на совместные испытания до 3‑го квартала 1962 года. Но к этому времени отношение Грушина к данной теме определилось окончательно: от принятой компоновки ждать результатов больше не приходилось. 17 октября 1962 года на совещании у Устинова Грушин сам поставил вопрос относительно продолжения работ по ней. И через несколько месяцев в одном из очередных постановлений было записано несколько строк о прекращении работ как по В‑757, так и по В‑757кр.

Относительная легкость прохождения подобного решения без каких‑то оргвыводов объяснялась тем, что в конце 1962 года начались совместные испытания ракеты ЗМ8 и комплекса «Круг». 26 октября 1964 год «Круг» приняли на вооружение, а свердловчане записали в свой актив первую сданную на вооружение ракету.