План Паткуля по овладению Ригой включал в себя два важнейших пункта: восстание рижан и внезапность нападения саксонцев. События первых же дней войны опрокинули эти расчеты. Рижане остались верны шведской короне, а генерал Флемминг совершил внезапный бросок, но не под стены Риги, а в Польшу, на собственную свадьбу со знатной панной. В ожидании его возвращения саксонцы беспомощно топтались на границе Лифляндии. А в Варшаве сенаторы негодовали, зачем король, не спросясь их, пошел на Ригу. Что ж это получается? За обедом они спокойно сидели с послом шведским, весело беседовали о курвах, а после обеда — война!
Паткуль сердился на Августа по другой причине. Вместо того чтобы поспешить к армии, король развлекался в Дрездене охотой и балами. В середине марта он, наконец, прибыл в Варшаву, но лишь для того, чтобы возобновить оставленные в Дрездене забавы. Русский резидент в Польше доносил Петру, что король предпочитает театру военных действий придворную сцену и забавляется по вечерам на операх и комедиях. Только в конце июня Август появился под стенами Риги. К этому времени Дальберг успел принять все необходимые меры к обороне города. Не надеясь больше на собственные силы, Август запросил помощи у царя. В Москву поехал старый барон Аанген с письмом от короля. Наслышанный о страшных боях царя с Ивашкой Хмельницким, барон настоял на том, чтобы Август сделал приписку: «Любезный брат! Прошу вас вручителя сего пощадить от крепких напитков, потому что они вредят его здоровью смертельно».
А Петр метался между Воронежем и Москвой, готовя флот к войне с Турцией и набирая армию против шведов. С помещичьих и монастырских дворов брали рекрутов; помимо этого, на Москве кликнули клич записываться на царскую службу, суля добровольцам 11 рублей, а также корма и винные порции в походе. Желающих нашлось множество; впрочем, все они были гуляки великие, а за мушкет и взяться не умели. Новобранцев одели в суконные кафтаны по образцу немецкой пехоты, нахлобучили на них низкие треугольные шляпы и срочно принялись учить неразрывному строю, ровному шагу, дружной стрельбе плутонгами и атаке с примкнутыми багинетами. Офицерами были сплошь немцы из Кукуя.
Царь заверял Лангена: «Если сегодня получу известие о мире с турками, завтра двину войско под Ригу». Он и в самом деле в нетерпении потирал руки: просьба Августа о помощи давала ему возможность осадить Нарву и занять Лифляндию, не нарушая официальных обязательств. В Нарву отправился сержант Преображенского полка Василий Корчмин — якобы для переговоров о покупке пушек, на деле — осмотреть нарвские укрепления. Собранные им сведения порадовали Петра: в Нарве, писал Корчмин, всего 300 солдат, «зело больных, худых и старых», остальные сидят в Риге.
Но тут — как обухом по голове! — донесение из Карловиц: султан хочет возобновить войну. В Стокгольм срочно выехал боярин Андрей Яковлевич Хилков, везя с собой заверения царя в нерушимости Кардисского договора. Петр сделался особенно ласков со шведским резидентом в Москве Книпперкроном. Приглашал его к себе, обнимал, говорил: «Неужели ты думаешь, что я соглашусь начать несправедливую войну и разорвать вечный мир, мной подтвержденный? Если бы король польский и овладел Ригой, она ему не достанется: я вырву ее из его рук».
Чтобы увидеть шведского короля, Хилкову пришлось ехать не в Стокгольм, а в Копенгаген. Известие о вторжении саксонцев и датчан застало Карла на охоте в Конгзерских лесах. Выслушав посланника риксдага, молодой король улыбнулся: «Мы заставим их вернуться той же дорогой, которой они пришли»; после этого он как ни в чем не бывало продолжил охоту и не унялся, пока не наловил сетями четырнадцать медведей. Вернувшись в Стокгольм, он погрузил на корабли 6-тысячный десант и спустя несколько дней высадился под стенами Копенгагена. Датский гарнизон капитулировал. Узнав о падении своей столицы, Фредерик IV подписал в городке Травендале мирный договор со Швецией. Первая кампания Карла XII продолжалась не более шести недель. Семнадцатилетний победитель милостиво принял Хилкова. Короля окружала блестящая свита, но сам он был одет в серый суконный мундир и ботфорты, и в этом костюме напомнил Хилкову Петра, также не любившего парадные мундиры и пышные облачения.
В день подписания Травендальского договора, 8 августа, Петр запускал в Москве преизрядный фейерверк и праздновал долгожданное торжество — заключение мира с Турцией. На другой день он сел за письмо Августу, извещая его о том, что нынче же посылает войско к Нарве. Хилкову было велено объявить войну шведскому королю — за многие шведские неправды, утеснения подданных московского царя, а наипаче за то, что во время государева шествия через Ригу от рижских жителей чинились ему многие противности и неприятства.
Август прочитал письмо царя уже в Варшаве — 15 сентября он снял осаду Риги.