22 августа русские полки выступили из Москвы. Тридцатитысячное войско было разделено на три генеральства: Автонома Михайловича Головина, Адама Адамовича Вейде и князя Никиты Ивановича Репнина. Иностранные посланники и резиденты, провожавшие царя, наперебой восхищались превосходным состоянием армии. Ах, что за солдаты! Рослые, молодые, отлично экипированные — не уступят немецкой пехоте! А что за артиллерия — нарвские стены не простоят и двух недель! Петр слушал, довольно улыбался. Нарва — это только начало. Бог даст, в этом году его увидят под Ревелем и Дерптом.
В Твери его ждало письмо от польского короля. Август пенял ему за опоздание, просил о новой встрече и сообщал, что, по слухам, Карл XII намерен высадиться с войском в Пернау. Впрочем, и Август, и Петр считали такое развитие событий маловероятным, поскольку о Травендальском мире ни тот ни другой еще не знали. А потому если капитан бомбардирской роты Петр Михайлов и поспешил из Твери к Нарве, опережая полки, то лишь вследствие обычного своего нетерпения, а не по какой другой причине.
В Новгороде ему пришлось задержаться, так как армия сильно запаздывала. Проливные дожди размыли дороги, подвод не хватало. Полки тащились к Нарве по колено в грязи, с каждым днем все больше теряя свой боевой вид. Порадовал царя только приезд австрийского генерала Карла Евгения герцога де Кроа[36], потомка венгерских королей. Кроа представился Петру еще в Вене, заявив о своем желании поступить на русскую службу. Царя тогда сразили отличные рекомендации, выданные генералу разными европейскими дворами, — участвовал в пятнадцати кампаниях, громил турок под Веной… Кроа был принят на службу — отчасти из-за того, чтобы досадить вероломному цесарю. Теперь Петр передал генералу общее командование, поручив вести армию под Нарву, а сам остался в Новгороде подгонять отставшие полки.
Последний полк приплелся в Новгород 19 сентября, а 22 -го Петр был уже в нарвском лагере. Инженер Галларт, присланный на подмогу Августом, был удивлен, застав наутро царя в передовых траншеях, с бумагой и карандашом в руках снимающим планы городских укреплений. Петр прервал его недоуменные вопросы: «Апостол Павел говорит: не работающий да не ест» — и тут же принялся обсуждать, в каких местах лучше расположить батареи. В конце концов он распорядился сосредоточить огонь всей артиллерии на Нарве, а не на Ивангороде, как предлагал Кроа. В тот же день царь взялся и за восстановление в полках дисциплины, изрядно расшатавшейся за время похода: одного офицера за незначительный проступок велел на три часа привязать к пушке.
Однако, несмотря на присутствие царя, осада велась не так бодро и решительно, как предполагалось в Москве. Прежде всего в крепости под началом барона Горна оказалось не 300 солдат, как доносил Корчмин, а 1300, и солдаты эти не лечились от ревматизма и подагры, а постоянно тревожили русский лагерь смелыми вылазками. Затем артиллерия, казавшаяся в Москве столь превосходной, на деле оказалась из рук вон плоха: орудия разрывались после нескольких выстрелов, порох был настолько плохим, что едва добрасывал ядра до стен. Между тем шведские пушки укладывали целые ряды солдат в русских траншеях. В довершение всего после двух недель бомбардировок кончились порох и снаряды, и русские орудия замолчали. Во второй половине октября осада свелась к земляным работам в залитых ледяной водой траншеях, под тоскливый свист шведских ядер. Петр, чертыхаясь, бродил под стенами Нарвы, как кот вокруг тарелки с горячей кашей.
Снег уже выбелил окрестную равнину и покрыл льдистой коркой выщербленные ядрами камни нарвских стен и башен, когда в русском лагере узнали о приближении шведов. Король Карл все-таки высадился в Пернау и спешил на помощь Нарве с 8-тысячным отрядом. Навстречу ему, взрывая рыхлый снег копытами лошадей, двинулась дворянская конница Шереметева.
Разгромив два передовых шведских отряда, Шереметев тем не менее не решился вступить в бой со всей шведской армией. Разоренная местность не давала возможности закрепиться на оборонительных позициях. Шереметев доносил царю, что колодезная вода безмерно худа, люди от нее болеют, изб нет — все пожжено, дров нет, кормов нет… Не оказывая больше никакого сопротивления, он откатывался назад и рано утром 18 ноября появился в русском лагере под Нарвой с известием, что по пятам за ним движется шведский король. Оправдаться перед царем при личной встрече ему не довелось: Петр покинул лагерь за четыре часа до его возвращения, выехав с Головиным и Меншиковым в Новгород.