Так было и теперь, после возвращения царя из Полоцка. Положив его голову себе на грудь, Екатерина ласково поглаживала ему виски. Почему государь закручинился? Может, нездоров? Прикрыв глаза, Петр жалобно вздыхал. Он, слава богу, здоров, только зело тяжко жить, ибо он не левша — в одной руке принужден держать шпагу и перо. А помощников сколько, она сама знает!..
Меншиков и Огильви увели войско на зимние квартиры в Гродно, куда явился и Август. Петр отправился зимовать в Москву. По пути простудился — вздулась щека, и лихорадило так жестоко, что он совсем ослабел. А дела передышки не давали. В январе стало известно, что Карл со всей армией движется на Гродно. Петр спешно отправил к Меншикову и Огильви гонца с приказом вывести войско из города, а в генеральную баталию со шведом отнюдь не вступать. Сам двинулся следом кое-как, малыми переходами.
Но Карл опередил царского посланца. Он появился под стенами Гродно внезапно, застав русских врасплох. Отступать было поздно, о генеральной баталии Меншиков и Огильви даже и не помышляли. Август еще успел улизнуть из города под прикрытием четырех драгунских полков, пообещав привести подмогу — своих саксонцев; уехал поторопить царя и Меншиков. Остальная русская армия заперлась в крепости. Напрасно Карл ежедневно выводил полки из лагеря, вызывая неприятеля на бой, — ворота Гродно оставались наглухо закрытыми. Шведы мерзли в строю, мерзли и в лагере, разбитом прямо посреди заснеженного поля. Король жил, как и все, в палатке, в которую для обогрева изредка приносили раскаленные ядра. Наконец, признав невозможность штурма, Карл увел солдат на зимние квартиры, в двух переходах от Гродно.
Петр, переведя дух, остановился в Смоленске.
В феврале 1706 года над гродненской армией вновь нависла угроза. Саксонцы генерала Шулленбурга, шедшие на выручку русским, напоролись у городка Фрауэрштадт на шведский корпус генерала Рёншельда. Шведов было вдвое меньше, и у них не было ни одной пушки. Но Рёншельд не колеблясь атаковал Шулленбурга. Сражение продолжалось четверть часа. Саксонцы в панике бежали, бросив на «поле боя» семь тысяч неразряженных ружей. Только четыре полка русских драгун, вышедшие с Августом из Гродно, на протяжении четырех часов стойко отбивали натиск шведов. В отместку за это Рёншельд распорядился умертвить всех русских пленников — около 500 человек[39]. Избиение бегущих завершилось бойней пленных.
Петр совсем упал духом. Накануне Лазаревой субботы он отписал Апраксину: «О здешнем писать после баталии саксонских бездельников нечего; только мы с приближающимся Лазарем купно в адской сей горести живы, дай Боже воскреснуть с ним». Царя одолевали тяжелые мысли: надеяться на саксонцев более нечего, теперь война на одних нас обрушится.
Сдав войско Меншикову, Петр в самом мрачном настроении уехал в Петербург долечиваться.
В марте он вздохнул свободнее, получив ободряющую новость о том, что войско невредимым вышло из Гродно. Вскрытие Немана на целую неделю задержало Карла под городом. Когда же шведы переправились на другой берег, русские были уже далеко, а дороги оказались загорожены засеками и завалами. Тем не менее Карл шел по пятам русской армии до самой Белоруссии. Только в Пинске, увидав с городской стены перед собой необозримые болота, он повернул назад. Утвердив всю Польшу за Лещинским, он шел теперь в Саксонию, чтобы окончательно поразить Августа.
Меншиков звал царя в Киев, где остановилась на отдых армия, но Петр уже не спешил. Опасность разгрома миновала, и он вновь обрел свое обычное шутливое настроение, слал Данилычу поклоны от себя, Катеринушки и любимой собачки Лизетты. Письма Данилыча лежали на царском столе нераспечатанными. Даже весеннее наводнение в его парадизе не убавило царской веселости. «Зело было утешно, — писал Петр Меншикову, — что люди на кровлях и по деревьям, будто во время потопа, сидели, не только мужики, но и бабы». В конце письма, возвращаясь к делам, сообщал, что прибудет в армию в начале мая, «а ранее того невозможно, ей, не для гулянья, но дохтуры так определили, что по пускании крови жильной, которая вчерась отворена, две недели на месте принимать лекарство…».
Хворь, однако, отступала медленно, и он выбрался в Киев не прежде июня. Здесь Петр устроил сразу два дела. Во-первых, в сентябре подходил к концу срок службы Огильви, и царь, недовольный действиями фельдмаршала в минувшую кампанию, не стал возобновлять контракт. А во-вторых, он женил Данилыча на Дарье Арсеньевой, чтобы окончательно развести Алексашу с Катеринушкой. А то, не ровен час, мало ли что… Старая любовь долго помнится.
В качестве свадебного путешествия новобрачные отправились с войском в Люблин, проведать короля Августа.