За четыре недели Карл еще раз прошил Польшу из конца в конец. Август наблюдал марш шведского короля от Вислы к Одеру, сидя в Кракове, под охраной двух саксонских, двух русских и одного польского полков. Не в силах защитить свои наследственные земли, он в отчаянии просаживал последние деньги на польских панн, оперы и комедии. Русский посланник князь Григорий Долгорукий смотрел на польского короля как на конченого человека. «Надейся на Бога, — писал он царю, — а на поляков и саксонцев надеяться нельзя».
При приближении шведов в беззащитной Саксонии началась паника. Семья Августа, вельможи, двор разбежались из Дрездена по окрестным имперским княжествам. За ними последовали жители столицы и других крупных городов. Лейпциг, например, совершенно опустел. За порожнюю подводу платили бочку золота.
В начале сентября шведы вступили в Саксонию. Города сдавались без боя. Карл остановился в небольшом городке Альтранштадте, недалеко от Люцена, где некогда пал в бою его легендарный предок, «снежный король» Густав Адольф. Осмотрев место последнего сражения своего прадеда, Карл сказал:
— Я пытался жить, как он. Быть может, Бог пошлет мне когда-нибудь такую же славную смерть.
На Саксонию была наложена огромная контрибуция. Ежемесячно Карл выкачивал из нее 625 000 риксдалеров. Каждый шведский солдат получал ежедневно за счет саксонской казны по два фунта мяса и хлеба, две кружки пива и 4 су, а кавалеристы еще и фураж. Не довольствуясь этим, шведы тащили все, что могли. Ограбленные саксонцы умоляли своего курфюрста вспомнить о них и поскорей заключить мир со шведским королем.
Август чувствовал, как неумолимая рука наглого грабителя грубо обшарила его карманы. Никакие денежные подачки царя не могли возместить ему потерю саксонских налогов. Отняв у Августа разом и польскую корону, и Саксонию, Карл поставил его в безвыходное положение. Но открыто заключить мир со шведским королем Август не мог, ибо находился в Польше, под надзором двух русских полков и русского посланника.
Тогда он прибег к тайной дипломатии. Союзнические обязательства? Вздор! Нельзя позволить шведскому мальчишке дочиста обобрать себя. В середине сентября в Альтранштадт поехали барон д'Эмгоф и советник Фингстен. Август молил их об одном: привезти ему разумные и христианские условия мира со шведским королем.
Послы прибыли в Альтранштадт ночью и сразу получили аудиенцию. Карл был краток. Саксонский курфюрст желает знать условия мира? О да, они очень разумны и по-христиански справедливы. Саксонский курфюрст навсегда отказывается от польской короны и признает Станислава Лещинского законным королем — раз. Отказывается от союза с Московией — два. Отпускает всех шведских пленных — три. Выдает изменника Паткуля — четыре. Все. Курфюрст волен подписать их в любую минуту.
Карл проследовал в свой кабинет. Послы пытались поторговаться с Пипером. При всем уважении к особе его величества короля они должны заметить… э… что он предложил не мир, а капитуляцию. Пипер пожимал плечами. Что делать, король никогда не меняет своих решений.
Между тем Петр, воспользовавшись уходом шведов в Саксонию, отправился обеспечивать свой парадиз со стороны Финляндии — добывать Выборг. По осенней распутице полки едва притащились к крепости 11 октября. А как подступили под стены, обнаружился штабной сюрприз: на картах Выборг стоит на суше, а на деле — на протоке, которая тянется аж до Карелии! Извольте осаждать такую крепость, имея всего два мелких судна! Да еще этот умник, всепьянейший князь-папа, советует «воинскими кадилами довольно покадить Выборг, дабы жители его в незабытной памяти имели бытность Вашу». А как тут покадишь, когда вся осадная артиллерия увязла незнамо где? Устроив в городе с помощью мортир несколько пожаров, Петр отступил.
Счастливее был Данилыч, который повел войско в Польшу против оставленного там генерала Мардефельда. Он застал Августа в Люблине. Август смотрел на русские полки, казался очень довольным и немало веселился за столом, однако наедине с Меншиковым зело скучал о деньгах и со слезами жаловался на их отсутствие. Данилыч, уже давно позабывший о такой напасти, добродушно известил царя: «Так обнищал, что есть нечего; видя его скудость, я дал ему своих 10 000 ефимков». Петр раздраженно ответил: «Король всегда одно: дай, дай, деньги, деньги. Сам можешь знать, каковы деньги и как их у нас мало», но, взяв себя в руки, добавил: «Впрочем, ежели при таком злом случае будет постоянен, надобно его крепко в них обнадежить до моего приезда».
Меншиков не знал, что защищать ему, в сущности, некого: ко времени его прихода Август уже подписал Альтранштадтский договор и перестал быть польским королем. Для Августа прибытие Меншикова было хуже нового вторжения шведов — фактически находясь у него в руках, курфюрст боялся обнаружения своих переговоров с Карлом и одновременно опасался, как бы шведский король не заподозрил, что он ведет двойную игру.