Карл и его генералы наблюдали за построением русских. Король предложил в первую очередь атаковать на флангах русскую конницу. Но Рёншельд был другого мнения. Увидев, что из-за тесноты шведская кавалерия не может вытянуть свои боевые линии (слева всадникам мешал лес, справа — огонь с редутов), так что многим эскадронам пришлось построиться в тылу у пехоты, он предложил нанести главный удар по русскому центру. Король не стал оспаривать мнение главнокомандующего. Не все ли равно, с чего начать есть жаркое?
— Поступайте как знаете, — равнодушно произнес он.
Шведская пехота — 4000 человек — в пять раз уступала по численности русской. Как ни старались шведы растянуть боевую линию, русские батальоны все равно грозно нависали у них на флангах. Фельдмаршалу вновь пришлось браниться с Левенгауптом, который заявил, что предпочитает умереть, чем и дальше служить под началом Рёншельда. Впрочем, очевидная безнадежность предстоящей атаки смягчила фельдмаршала. Он протянул Левенгаупту руку:
— Граф Левенгаупт! Послужите с честью его величеству!
Левенгаупт не оттаял и хмуро спросил, не означает ли это, что он должен двинуть батальоны на врага.
— Да, атакуйте без промедления, — подтвердил Рёншельд.
Без четверти десять прозвучал сигнал к атаке. Десять батальонов шведской пехоты мерным шагом двинулись навстречу сорока двум батальонам русской армии. У Левенгаупта было тяжело на душе. Он искренне любил своих солдат, и теперь его не оставляло чувство, что он ведет их на заклание. Носилки Карла понесли на пригорок, откуда король мог следить за развертывающимся сражением.
Шведская кавалерия, воспользовавшись начавшимся движением пехоты, принялась поправлять свое построение.
Увидев, что наступает решающий час, Петр выехал из рядов Новгородского полка и обратился к солдатам с речью:
— За Отечество смерть принять весьма похвально, а страх смерти в бою — вещь, всякой хулы достойная. Знайте, русские воины, что пришел час, когда судьба Отечества находится в ваших руках: ныне или погибнет Россия, или переродится в славе и могуществе! Не за царя Петра сражаетесь вы, но за государство, Богом Петру врученное, за сродников своих, за весь народ всероссийский! А о Петре ведайте, что жизнь ему недорога, только бы жила Россия в славе и благосостоянии!
Сдав командование Шереметеву, царь, как и полагалось по уставу, занял место во второй линии. Солдаты изготовили ружья к бою, артиллеристы потуже затолкали длинными банниками заряды в орудия.
Под рокот барабанов шведская пехота шла в свою последнюю атаку. Шведы отчетливо видели, как в руках у русских артиллеристов задымились фитили; спустя мгновение раздался оглушительный грохот, 55 русских орудий окутались белесым дымом.
Залпы повторялись один за другим с ужасающей быстротой, слившись в одну нескончаемую грозу.
Свистящие ядра образовывали кровавые проломы в шведских рядах. Людей разрывало надвое, под ноги солдатам валились искалеченные тела их товарищей, сверху на шведов падали оторванные руки, ноги, головы… На расстоянии двухсот шагов русская артиллерия перешла с ядер на картечь. Первый же картечный залп уложил половину одного из шведских полков. Но шведы упрямо смыкали ряды и продолжали идти в полный рост, не ускоряя шага. Набожные солдаты были твердо уверены в том, что без воли Божией ни одна пуля не заденет никого из них. Так было записано в шведском военном уставе, так их учили полковые пасторы.
Расстояние между противниками сократилось до ста шагов — и тогда по истерзанным рядам шведской пехоты ударил ружейный залп. Послышался звук, похожий на шум рушащейся избы, — это падали на землю тела сраженных шведских солдат. Те, кто остался жив, еще сильней поверили уставу и пасторам, потому что выжить под этим залпом без помощи Божьей казалось невозможным.
Но вот правое крыло шведов, состоявшее из гвардейцев под командой самого Левенгаупта, первым обрушилось на русских. Яростно орудуя штыками, они прорвали строй русских батальонов и захватили первую пушку. Только тогда Левенгаупт распорядился произвести ружейный залп. Но случилось то, чего он так опасался вчера: отсыревший порох превратил ружейную пальбу в безобидную трескотню — звук выстрелов шведской пехоты был подобен слабому хлопку перчаткой о ладонь. Тем не менее первая линия русских батальонов смешалась, потеряла строй и подалась назад. В руках у шведов оказалось еще 14 русских орудий, которые они немедленно развернули и открыли огонь по отступавшим батальонам Новгородского полка, переодетым в серые мундиры. Ветераны Петра оказались бессильны остановить бешеный натиск полуголодных, утомленных бессонной ночью и прорывом через редуты королевских гвардейцев.