Наскучив бездельем, Петр принялся составлять план больших осенних маневров под Москвой — с осадой крепости, защищенной рекой. Гордон помогал ему составлять чертежи бастионов, кронверков, редутов, траншей, батарей, минных подкопов; изобрел новые боевые порядки, придумал машину для разорвания рядов вражеской пехоты, даже если они защищены рогатками…
В середине августа, когда подул ветер, все вдруг сорвались с места и вышли в море. Но погода в этом году не дала как следует поплавать: буря разметала флот вдоль побережья; к тому же наступили необычно ранние холода, берег покрылся снегом… Свернув маневры, Петр заспешил в Москву — может, хоть на суше выйдет больше проку.
В Москве шкипер Питер вновь превратился в бомбардира Петра Алексеева и принялся за возведение на обширной равнине, за деревней Кожухово, в двух верстах от Симонова монастыря, безымянного Городка — земляного пятиугольного сооружения с валом и рвом.
23 сентября польский король с шестью стрелецкими полками и одиннадцатью ротами дьяков и подьячих, набранных для числа из всех московских приказов, занял Городок. Устроив позади него укрепленный лагерь для обоза, он спустя два дня дал знать генералиссимусу Фридриху, что готов к бою и ждет нападения.
26 сентября потешное войско двинулось из Преображенского через Москву к месту сражения. Впереди всех ехал старый знатный воин, киевский полковник и любимый царский шут Яков Тургенев. Гордон и Лефорт, с пушками и музыкой, возглавляли свои полки; перед Преображенским полком маршировал бомбардир Петр Алексеев. Следом выступал князь-папа в сопровождении трех рот гусар в шишаках и латах и двадцати пяти карликов, одетых в красные плащи и шляпы с белыми перьями. За ним шли служивые боярские люди —
В тот же день наши заняли деревню Кожухово, которую король польский не счел нужным защищать, и отпраздновали успех шумным пиром. На рассвете, под проливным дождем, началась переправа на правый берег Москвы-реки. Неприятельская конница едва не загнала гренадер обратно в воду, но с помощью подкреплений была отбита. Следующие два дня возводили лагерь по всем правилам военно-инженерной науки. Один Яков Тургенев храбро вызывал на бой вражеских подьячих и вступал с ними в жаркие схватки.
К Покрову окружили Городок редутами и окончательно обложили его. 3 октября военачальники собрались в шатре генералиссимуса Фридриха на военный совет, чтобы решить, продвигать ли траншеи и дальше к Городку или немедля брать его приступом. Положили взорвать часть вала подземными подкопами и тогда уже идти на штурм. В тот же день после обеда повели апроши к неприятельскому рву.
Однако неприятель не дал выполнить этот план, и притом самым неожиданным способом.
4 октября, в День святого Франциска, Лефорт праздновал по русскому обычаю свои именины. Благодаря хлебосольству швейцарца вместе с ним пировал весь лагерь. Основательно нагрузившись, военачальники решили устроить примерный приступ. В три часа дня они повели полки к Городку, взяв фашины, доски, мешки с землей и две придуманные бомбардиром Петром Алексеевым машины — крытые повозки с порохом для пролома вала.
Завалив ров, подкатили повозки к валу и взорвали, — но вал остался невредим. От великой досады бомбардир лично повел преображенцев на штурм; с другой стороны Городок атаковали Семеновский и Бутырский полки. Неприятель поначалу стоял твердо: бросал гранаты и горшки с порохом, лил из медных труб воду, отбивался длинными шестами с зажженными на их концах пуками смоленой пеньки, и многих наших ранил, в том числе и Лефорта, которому обожгло лицо порохом. Но часа через два стрельцы и дьяки вдруг, как по команде, побросали оружие и, оставив вал, беспорядочной толпой побежали в Городок. Наши на их плечах ворвались в крепость и взяли в плен несколько сотен неприятелей, среди которых оказался и комендант генерал Трауернихт. День закончился славным угощением для всего войска.
Один бомбардир Петр Алексеев, желавший взять крепость не иначе как по всем правилам военного искусства, не разделял общего веселья по поводу нежданной-негаданной победы и был особливо недоволен трусостью неприятеля. Наутро он велел пленных стрельцов отпустить, а польскому королю приказал вновь занять Городок и обороняться до последней крайности.
Потешные полки заняли свои прежние позиции и возобновили подкопы с обоих флангов. Работы продолжались шесть суток. За это время наши не трогали неприятеля; только бомбардир Петр Алексеев метал в крепость бомбы без пороха — все они падали в середину Городка, а одна угодила в шатер польского короля, чем бомбардир остался весьма доволен.