Дальше шли воспоминания самого Петеньки, укладывая их в голове, я только морщился. Ну как можно такой тряпкой-то быть? Уж если на то пошло, у меня самого дела куда как хуже были, но и то пытался трепыхаться, и что-то делать, а тут… Он вообще ничего никогда не делал, полностью подчинившись воле деда, что, кстати, последнего дико раздражало. Зато мне стала понятна странная бычья агрессия Агушина в отношении моей персоны. Наташка, вот что это была за причина.
Наташку хотели за него отдать замуж. Отец договаривался с Агушинами, но тут и сама Наталья, и дед, и, как ни странно, Пётр, встали на дыбы. И если деда не устраивала сама идея этого брака, то меня и Наталию не устраивал Агушин. Ну и не удивительно, Наташка-то красавица, да ещё и старше его немного, что ей за надобность с этой семьёй родниться, отец на этот счёт только говорил, что так для семьи надо. Этим родители окончательно от своих детей отстранились, потому как Наташа перешла на сторону деда и теперь с отцом родным практически не общалась. При этом сам Агушин вбил себе в голову, что это именно я настраиваю сестрицу против него. Ну что тут сказать, если раньше и не настраивал, то сейчас точно буду, потому что мне очень сильно не нравится этот убогий.
Дед, кстати, на прачке чухонской не женился здесь. И Меншикова рядом с ним не было, и вот это оказалось для меня самой лучшей новостью. Ради этого можно было смириться с очень и очень многим. Например, с тем, что Лизка в итоге не родилась. Ну да бог с ней. Всё равно из этой греховной связи ничего путного не получилось.
А ещё ко мне пришло осознание того, что же такое магия. Сосредоточившись, как учили Петра, я ощутил, как по жилам вместе с кровью течёт нечто одновременно тёплое и обжигающе – ледяное. Приоткрыв один глаз, я посмотрел на руку, где посреди ладони маленький огонёк пламени слился в танце с ледяным ветром. Теперь, когда я понимаю, что нужно делать, необходимо попробовать всё то, чему учили и воспроизвести уже осознанно, включая и щит.
Только вот Петька местный магии боялся до дури. Почему и с чем это было связано память мне, к сожалению, не подсказала. Были только голые факты без эмоций, их сопровождающих. Всё, что у него получалось и то, что заставляли его делать на занятиях, приводило Петра в какой-то шок, в котором он не мог ни говорить, ни двигаться. А после того как огненная магия в нём пробудилась, так совсем сознание потерял, прям, как и говорил Агушин при первой нашей встрече. Нужно будет теперь довольно сильно постараться, чтобы репутацию свою улучшить, потому что никто всерьёз Петьку не воспринимал, и друг у него был один, Дмитрий, который всегда поддерживал его, несмотря на то, что и сам за это отхватывал. Что двигало им было непонятно, но никакого зла от Карамзина память так и не смогла мне показать.
Я почувствовал, что засыпаю, и что на сей раз будет именно сном, а не кошмаром с перенесением памяти, или что это было со мной.
– Петька, подъём! – Я схватил подушку и запустил туда, откуда раздавался жизнерадостный голос Карамзина.
– Уйди, нечистый, – пробормотал я, пытаясь закутаться в одеяло, голова нещадно болела, всё же такое потрясение ночью испытать. Что бы сейчас ни происходило, а я твёрдо решил, что сегодня никуда не пойду. Нужно было ещё с памятью своей поработать, да магическое искусство испытать. Дел много, а занятия они целый год будут длиться, успею ещё наверстать пропущенное.
– Чего это я нечистый? Я только что из душа, – возразил Дмитрий. – Романов, по-хорошему прошу, вставай. Сейчас только оповещение пришло, состязания факультетов всё-таки состоятся. И сейчас на стадионе состоится жеребьёвка. Так что вставай, а то всё пропустим!
– Да встаю я, встаю, – и я начал отскребать себя от постели, громко зевая и протирая пытающиеся закрыться глаза. – Есть что от головы, а то трещит не по-детски. Топор не предлагай, знаю я твои шуточки обыденные.
Карамзин хмыкнул и открыл свой шкаф, после чего кинул мне на кровать какую-то бутыль неподписанную. Я потряс её в руке, содержимое было жидким. Откупорив бутыль, я принюхался. Пахло кошачьей мочой и мятой. Сомневаюсь, что отравить он меня вздумал, собственно, как и головную боль вылечить.
– Не морщись, бабка делала, – с серьёзным видом проговорил он, будто это что-то для меня должно было значить. Решив довериться ему, я залпом выпил то, что было налито, с усилием заставив себя проглотить. Действовать начало мгновенно. Пока я дошёл до ванной комнаты, головной боли как не бывало. Надо бы поинтересоваться, из чего бабка его зелье это лечебное изготовила, хотя судя по запаху, лучше мне было этого не знать.
Пока умывался, на что-то большее не хватало времени, вспомнил, что такое «Состязания факультетов», и почему Карамзин пребывает в таком возбуждённом состоянии.
