Мы встретимся в чреве китаПод журчанье фонтана,Ладошка в ладошкеМы скатимся с плешки Монблана,Ребристую формочку, глядя друг в друга,В песочнице желтой забудем,В плацкартном, струящемся к югуМешать будем едущим людям.Мы – только бы вместе – взамен Радомеса с Аидой,Мы спрыгнем с полозьев, сшибив по дороге Эвклида.В кафе на Литейном, в хинкальной под Вавилонскою башней…И если мы вместе на Страшном СудеОн будет Нестрашным.март 2017<p>«В эту землю и лягу…»</p>В эту землю и лягу.От входа сто двадцать шагов,Завернувшись в бумагукомаровских искристых снегов.Не слыхать электрички,вообще ничего не слыхать.Всё ломаются спички —на морозе свечу зажигать.Всё ломаются спички.Невдали, на весёлой лыжне,Помаши рукавичкой,Да понятно, понятно, не мне.Под сосною бесстрастной,Где привал, и приют, и порог,Пусть мне видится красныйКрупной вязки тугой свитерок.16.3.18<p>«Петербург ко мне явился…»</p>Петербург ко мне явился,Непривычен и знаком.Он явился – запылилсяСветлым ветреным снежком.Принялись в сапожках ножкиОчаровывать меня,На троллейбусном окошкеЗатеплела пятерня.Баснописец из ПубличкиПирожков идёт поесть.Шик античный, мост Аничков,Невский, 86.Михаил Иваныч Глинка,Звон фарфора на реке…Петербурженка-снежинкаВ меховом воротнике.3.12.16<p>«Одна и та же белая звезда…»</p>Одна и та же белая звезда,Над парком за окном и над могилой Блока,Над женщиной чужой и светлоокой,Над поездом до пункта «никогда»,Над лапчатым Кремлём, над спящим Эрмитажем,Одна и та же.22.11.16<p>«Когда они соединялись как будто замыкалась цепь…»</p>Когда они соединялиськак будто замыкалась цепь —Серьёзный садовод из Шауляя, —гуляка киевский, взращённый на маце,лесов карельских скудные напевы,коломенские вёрсты, волжский плёс,ловчилы, фабриканты, терапевты,кот одноглазый, выхоленный пёс.Чужие деньги, нищета, дипломы,Марк в медицинский, Юра на юрфак.Рогатые ростральные колонны,Булгаков, эрмитажный саркофаг,Портвейны крымские. Свекольная сивуха.Ангины. Ледоходная Нева.Без спроса залетающие в ухосоветские и русские слова.Деревни, полугорода, местечки.Пустырник, глупости на пустыре.И тёткин «Зингер», и отцовский «Стечкин».И Жан Вальжан и Жан Маре.Когда они соединялись —Розетка. Вилка. Полевой букет.То все координаты отменялись.И вспыхивал во всей округе свет.29.7.17<p>«Видишь ли, милая, я уже тут…»</p>
