Слезать оказалось сложнее, чем залезать. Смех противной старухи звучал при этом ужасно обидно.
— Знаешь что, — отдуваясь, произнесла Петровна. Я, пожалуй, лучше куплю, чем буду иметь дело с этими тварями.
— Эх, — вздохнула Галкея, — не прониклась ты еще, девонька, прелестью зельеварного ремесла. Не прониклась. Ну да ладно, на сегодня всё. Иди отдыхай.
И Петровна, которая до сего момента чувствовала себя бодрой и свежей, поняла, что действительно устала. Она вышла из мастерской, упала на кровать и почти мгновенно провалилась в сон.
Огненная долина и дом посреди черного озера выглядели все так же. Пламя бушевало сильнее прежнего, вынуждая ступить на призрачную дорожку в поисках спасения. Несколько шагов — и вот уже дом совсем рядом, до черной стены можно дотронуться рукой. Слепые окна, полные тьмы, глядят пустыми глазницами прямо в душу. Приоткрытая дверь тихо поскрипывала, качалась туда-сюда, словно приглашая войти. Всего шаг, один маленький шаг во тьму — и языки пламени окажутся позади… Всего один крошечный шаг, надо только чуть-чуть, совсем немного приоткрыть дверь…
Позади с ревом что-то взорвалось, обдав кожу невыносимым жаром, и рука сама хватилась за ручку, распахивая дверь… Тьма, таящаяся в доме, выплеснулась наружу, захватывая разум и тело, обволакивая и заполняя всё своей чернильной пустотой… Мир утонул в этой тьме, потеряв краски…
Петровна закричала от ужаса, открыв глаза… и обнаружила себя в спальне, лежащей на кровати. Вокруг царила темень, сквозь которую проглядывали нечеткие контуры предметов.
4
Удивляясь, когда успело так стемнеть, Петровна вышла из комнаты, вспомнив, что надо бы приготовить ужин. В коридоре царил сумрак. Почти на ощупь она добралась до лестницы и стала осторожно спускаться вниз, к слабому свету, идущему из кухни.
«Что за ерунда», — подумала она, разглядывая лампу на столе, которая горела, почти ничего не освещая. Однако сейчас предметы выглядели более внятно — Петровна разглядела посудный шкаф, стол и… стоящего возле него Алмуса. На столе перед ним стояла тарелка, содержимое которой Петровна рассмотреть не смогла. Рядом — кувшин с порошком, который они нашли в кладовке. Замершие над тарелкой, руки мальчишки слабо светились. Содержимое тарелки — тоже…
Не сводя с Петровны странного напряженного взгляда, он взмахнул руками, стряхивая зеленое свечение, и уже в следующее мгновенье между его сведенными ладонями вспыхнул огненный шар, озаряя лицо мальчишки алым светом. А еще через мгновение, разросшийся до размеров приличного кочана капусты, шар полетел прямо в Петровну. Мир вспыхнул… Петровна вскрикнула и, отшатнувшись, сбила что-то у себя за спиной. Раздался грохот. Что-то больно ударило ее под колено, и она упала, чудом успев упереться ладонями, чтобы не приложиться лицом об пол.
Краски вернулись, мир снова обрел резкость. Сидя на полу, Петровна переводила дыхание, пытаясь унять колотящееся сердце.
— Бабазина! — мальчишка бросился к ней, прогоняя остатки тьмы. — Бабазина! Не молчи! Ты как? Что происходит?!
На этот вопрос она и сама хотела бы получить ответ.
— Что со мной было?
— Я бы тоже хотел это знать, — совершенно серьезно, по взрослому спросил Алмус, и Петровна неожиданно подумала, что, наверное, зря считает его несмышленышем. Этот «малыш» только что ее спас. — Ты как будто в призрака превратилась. Словно растворялась в пространстве. Я еле тебя разглядел! Что с тобой происходит, Бабазина? Вчера ты стала почти прозрачной. Сегодня — это. Я думал, что всё, конец, ты уходишь… Нет, не домой, на тот свет.
— Но ты же меня вернул, — только сейчас осознав весь ужас произошедшего, произнесла Петровна.
— Случайно, — мальчишка подозрительно всхлипнул.
— Случайного не бывает, — сорвалось с языка Петровны.
Мальчишка вздрогнул и посмотрел на нее настороженно.
— Что? — Петровна нахмурилась.
— Ничего, — Алмус попытался придать лицу спокойное выражение, но получилось плохо. — Моя бабуля так говорила.
Петровна пожала плечами.
— Твоя бабуля — не единственная. В моем мире тоже так говорят. Ну, почти так. Ты лучше мне вот что скажи, — перед внутренним взором Петровны по-прежнему стояло увиденное, — этот огненный шар — как ты это сделал?
— Само получилось. Просто сгусток магической силы и фиксирующее заклинание. Ой… — Алмус побледнел, — кажется, это было не фиксирующее… Бабазина, ты как? Ничего не болит?
Петровна прислушалась к своему телу. Желудок, обрадованный, что о нем вспомнили, тут же сердито заурчал.
— Все в порядке, только есть хочется. Так что это было за заклинание?
— «Тройной узел», — побледнев, произнес Алмус.
— И чем мне… это грозит? — медленно произнесла Петровна.
— До… долголетием. И удачей… может быть. Если я полюса не перепутал.
— А если перепутал? — Петровна боялась вздохнуть.
— Ну… тогда просто долголетием.
— Так чего же ты, поросенок, меня пугаешь?! — рассердилась Петровна. — Что здесь плохого-то?
