Алмус вернулся усталым и настороженным, с царапиной на щеке. Увидев Петровну, сразу повеселел. На вопрос «откуда царапина», ответил, что случайно получилось, когда мусор выносил. Взгляд его, отведенный в сторону, Петровне не понравился. Глядя, как мальчишка уписывает ужин, она решилась, и утром сообщила Галкее, что согласна на ускоряющее зелье.
Галкея обрадовалась. Казалось, на бледных щеках даже румянец выступил. Расстроило ее лишь то, что приступать к созданию зелья немедленно Петровна отказалась. И намеченное занятие тоже решила отложить — на сегодняшний день у нее оказались иные планы.
Глава 7. Петровна спасает незнакомца
Она отправилась на рынок одна, сразу после разговора с Галкеей. Опасения Алмуса оказались напрасны, в этот раз торговля прошла без происшествий. Ушлый инспектор лишь раз прошел мимо, скучающим взглядом окинув ржавые лопаты. Чуть дольше взгляд задержался на безразмерном башмаке, на лице мелькнуло недоумение, но, видимо, недостаточно сильное, чтобы остановиться.
Покупателям башмак тоже приглянулся больше остального, и вскоре «обьект универсального назначения» обрел свою новую хозяйку.
Торговля не то чтобы бойко, но все же шла, Петровне удалось пристроить всё, включая ржавые лопаты. Хотя времени для этого потребовалось изрядно — домой она отправилась уже в сумерках, зайдя по дороге в лавку за продуктами.
Когда она, груженая покупками, вышла на улицу, город окутали сумерки. Улицы опустели. Петровна поглядела по сторонам и задумалась, какой дорогой пойти: длинной или короткой? В пользу длинной говорило освещение. В пользу короткой — только длина: два поворота по темному переулку — и ты дома. Подхватив корзину с покупками, Петровна свернула в переулок. Подобные мрачные места она не любила, мало ли кто ожидает тебя в тени, с чем-нибудь увесистым в загребущих ручонках.
Словно в подтверждение ее слов где-то впереди послышалась возня, затем вскрик и удаляющийся топот. Сжав корзину покрепче, Петровна замерла и навострила слух. Убедилась, что шум не повторяется и осторожно двинулась вперед.
Она шла тихо, как мышка, несущая зернышко в гнездо. Медленно и осторожно, прислушиваясь на каждом шагу. Торцы домов, выходящих в переулок, окон не имели, лишь лунный свет немного освещал путь. Кляня себя за глупое решение, Петровна медленно продвигалась вперед. На втором повороте дом справа сменился глухим забором, заросшим травой.
Петровна почти дошла, до дома было рукой подать, когда услышала шорох, а затем — полный страдания стон. Кто-то зашевелился в траве, пытаясь подняться, но, вскрикнув, упал обратно.
— Кто здесь? — громким шепотом произнесла Петровна.
В ответ снова раздался стон.
Раздумывала Петровна недолго, осторожно двинулась в сторону источника шума.
— Эй, вы где? — негромко произнесла она, вроде бы что-то разглядев в траве у забора.
Шорох, невнятное мычание… и снова все затихло.
«Чтоб тебя, забулдыга… — в сердцах подумала Петровна, подойдя ближе. Наверное наклюкался в трактире, да не заплатил, вот и выкинули». Пьяниц Петровна не любила, хватило первого мужа, который попил немало крови. Негодование было готово выплеснуться наружу, и тут лежащий в траве мужчина, собравшись с силами, прохрипел: «Помогите!». После чего вырубился, оставив Петровну в полной и безоговорочной тишине. Даже цикады затихли, словно прониклись драматизмом момента.
Тяжело вздохнув, Петровна поставила корзину на землю.
Когда, поминутно останавливаясь и переводя дух, она дотащила беднягу до дома, силы ее оставили. Чудом не оборвав колокольчик, она призвала на помощь выскочившего на крыльцо Алмуса. Вдвоем они занесли человека в дом, сгрузили на диван в гостиной, после чего Петровна, наконец, смогла оценить масштаб бедствия. И тут же велела мальчишке тащить воду, чистые тряпки и что-нибудь для перевязки.
Пострадавший оказался высоким представительным мужчиной в годах. Седая бородка и усы были аккуратно подстрижены. Впрочем, на этом его представительность и заканчивалась — одежда была такой грязной и рваной, словно его терзала стая диких зверей. Глубокие царапины испещряли лицо, руки и грудь, глаз заплыл, волосы являли собой ссохшийся серо-бурый колтун.
— К доктору бы его, — произнесла Петровна.
— Только утром, — ответил Алмус. — Ночью не найдем.
— Значит, действуем сами, — Петровна принялась стаскивать с пострадавшего одежду, бросив Алмусу: — Помоги!
Вдвоем они кое-как раздели беднягу и, убедившись, что серьезных повреждений не видно, обработали раны и, укрыв одеялом, оставили отдыхать до утра.
Петровна постелила себе здесь же, на узенькой кушетке в углу гостиной, стараясь лишний раз не ворочаться, чтобы не улететь на пол.
Мера оказалась не лишней — бедняга то и дело просыпался, стонал и просил воды. Успокоился лишь под утро, позволив и Петровне, наконец, забыться сном.
