— Ты спрашиваешь, что происходит? — произнесла Галкея, отходя от окна, и взору Петровны предстал стоящий на подоконнике флакон. — Конечно, я тебе объясню, — старуха подхватила флакон призрачными пальцами, и он поплыл, поблескивая в лунном свете, к кровати, на которой лежала Петровна. — Но для начала ты выпьешь зелье.
— Зачем? — Петровна напряглась, глядя как она приближается.
— Зачем? — Галкея вздернула бровь. — Затем, что мое терпение кончилось. Ты не представляешь, как противно пребывать в бесплотности, когда хочется так много сделать. Моя жизнь закончилась слишком рано, и я хочу исправить эту несправедливость.
— Я-то здесь причем? — Петровна нахмурилась, не понимая, куда та клонит. — Мне нужно сварить зелье, которое вернет тебе тело?
— Ты его уже сварила, — от улыбки старухи по телу Петровны пробежала дрожь. — Хорошая девочка. Глупая девочка! — рявкнула она, в одно мгновенье оказавшись рядом. Петровна дернулась от неожиданности. — Всё, что теперь от тебя требуется — это выпить его — и твое тело будет моим. Не бог весть что, но сгодится. Так что давай, открывай рот и глотай, — она с хлопком открыла притертую пробку. — Давай же, ну, — она сунула склянку Петровне под нос.
Петровна мотнула головой и сжала губы. — Напрасно сопротивляешься, тебе все-равно придется его выпить. Мальчишка нейтрализован, никто нам не помешает. Так что давай, не тяни время, — она снова приблизила бутылек к ее губам. Петровна дернулась, жидкость хлюпнула, несколько капель упали на одежду. — Паршивка, — прошипела Галкея, — Ладно, сама напросилась. Держи ее, Суон!
Петровна сжалась, ожидая, что сейчас в нее вцепятся в четыре руки.
— Один момент, дорогуша, — отозвался тот, не торопясь исполнять приказ. — В начале я бы хотел получить причитающуюся мне награду. Я столько для тебя сделал…
— Будет тебе награда, не сомневайся, — прошипела старуха, — держи давай, — и она схватила Петровну. Холод ее пальцев заставил Петровну содрогнуться.
— И почему я тебе не верю? — задумчиво произнес Суон, не двигаясь с места. — Может потому что ты меня уже обманула? Дважды. Ай, нет, прости, трижды. Если не считать случая с книгой, которая досталась твоему дорогому внуку, а не мне. Хотя ты обещала…
— Заткнись! — рявкнула Галкея, и от ее вопля звякнули бутыльки на столе.
— Я страшно напуган, — ехидно произнес Суон. — Что ты мне сделаешь? Ну? Всё, на что ты способна — дурить доверчивых теток из других миров, пытаясь влезть к ним в доверие.
— Закрой свой поганый рот, если не хочешь сдохнуть!
— Еще одна угроза в мой адрес, и я уйду, — произнес Суон все тем же скучающим тоном. — Решай свои проблемы самостоятельно, — он сделал вид, что встает. — Ладно, — рявкнула Галкея, не скрывая досады. — Она твоя, забирай свой чертов аркан.
— То-то же, — в голосе Суона послышалось удовлетворение. Он встал и подошел к Петровне, потирая руки.
Его вид и возможные намерения Петровне абсолютно не понравились. Она попыталась отодвинуться, но веревки удерживали ее на месте.
— Не дергайся, дорогуша, — с мерзкой улыбочкой произнес Суон, достав кинжал, похожий на тот, что, по утверждению Галкеи, носили женщины этого мира, и который носила сама Петровна, как бы ей это ни нравилось.
— Поосторожней, — проворчала Галкея. — Не порть мое тело, мне еще в нем жить.
— Ничего, — усмехнулся Суон, — ты у нас знатная ведьма, восстановишь, — и, поигрывая лезвием, поднес кинжал к лицу Петровны.
Этого Петровна не выдержала и, забыв о предосторожности, завизжала что есть сил.
Суон отшатнулся, зажимая уши руками. А Петровна продолжала кричать, чувствуя, как изнутри ее распирает какая-то неведомая сила, способная разрушать преграды и стены, крушить, ломать и превращать в осколки целые миры. Даже из-под прищуренных век она видела, как Галкею отнесло и ударило об стену, как парусом вздулись на окне шторы, со звоном разлетелось оконное стекло и взорвались кувшины на полке. Комнату тряхнуло, по потолку, змеясь, поползла трещина…
С треском распахнулась дверь, и в комнату ввалились люди. Полыхнуло зеленью, и в тот же миг, заключенный в шар света, рухнув на колени, завопил Суон. Второй шар, только уже красный, захватил в плен метавшуюся по комнате Галкею. Еще через мгновенье к кровати подскочил судья, сдернув с Петровны медальон, полыхающий рубиновым светом…
И наступила тишина. В следующее мгновенье ее прорезал тревожный и радостный вопль «Бабазина!».
— Алмус! — воскликнула Петровна со слезами в голосе. — Тебя отпустили?
С трудом дождавшись, пока судья перережет веревки, она вскочила с кровати и бросилась обнимать мальчишку.
А комнату уже заполнили люди с какими-то магическими штуками в руках, выводя прочь окутанных сиянием пленников.
— Подождите, — воскликнула Петровна, когда очередь дошла до Галкеи, — она же не может покидать комнату!
— Не беспокойтесь, — произнес судья, — в магической сфере это возможно. Предмет, к которому привязана ее душа, мы отыщем позже.
11. Правда и ложь
