Наконец существо вылакало все, что было, сыто отрыгнуло и повело по сторонам осоловелым взглядом. Затем, снова пощупав языком воздух, потащилось на своих паучьих ножках в угол за чугунной печью. Пошуршало там и затихло.
Валентина наконец выдохнула.
— Все, выходи, — произнесла она негромко. — Он ушел.
Петровна с опаской покинула свое убежище. И только тут заметила, что пол на кухне весь изъеден рытвинами.
— Что это за пакость? — спросила она, косясь на угол.
— Морак, питомец хозяина, — Валентина привычным жестом сняла с полки банку с розовым порошком и засыпала дымящуюся лужу.
— А в бутылке? — Петровна обошла стороной смердящую миску.
— Рыбья кровь. Тухлая.
Тошнота подкатила к горлу с новой силой.
— Скажи спасибо, что не человечья, — произнесла Валентина. — Он ее больше любит, но это уж сам хозяин кормит.
— Он кормит его своей кровью? — ужаснулась Петровна.
— Нет, Морак предпочитает женскую.
В памяти Петровны тотчас всплыл рассказ мужичка.
— Жены, — ахнула она.
Валентина кивнула.
— Как старая заканчиваться начнет, хозяин на новой женится.
Петровне стало дурно.
— Так он поэтому тебя не выпускает, — поделилась жуткой догадкой она.
— И поэтому тоже. Женщины в замке давно перевелись. Только я и осталась. Да вот ты теперь. Но он и мужчин не отпускает, так, на всякий случай. Мужскую-то кровь Морак не жалует, но если рыбья закончится, тоже пить будет.
“Бежать! — пронеслось в мозгу Петровны. — Бежать прямой сейчас!” Вместо этого она без сил плюхнулась на табурет — в ногах образовалась предательская слабость.
И тут они услышали шум. Вначале отдаленный, невнятный, он он с каждым мгновеньем становился громче. Доносился он из того же угла, куда скрылся монстр. За стеной что-то взвизгнуло, застрекотало, послышались звуки борьбы, а затем хруст, который могут издавать только переломанные кости. Тяжеленная печь со скрежетом отъехала в сторону, от стены откололся здоровенный кусок, подняв тучи пыли, и в образовавшийся лаз просунулась мохнатая голова, а затем и вся меховая тушка очень знакомого очертания.
Валентина взвизгнула, схватилась за нож, Петровна чудом успела ее остановить.
— Спокойно, это свои, — воскликнула она с радостью.
Маруська, чихая от пыли, выбралась из угла и подошла к Петровне. Из закрытой пасти высовывался, извиваясь, фиолетовый ящеричный хвост. Одно глотательное движение, и он исчез без следа.
— Это… это… — Валентина не могла оправиться от потрясения.
— Это моя кошечка, Маруська, — Петровна погладила питомицу по голове и разулыбалась. — Нашлась.
Валентина переводила взгляд с Маруськи на Петровну и никак не хотела придти в себя.
— Да что с тобой? Это же просто кошка, только большая. Не бойся, она хорошая.
— Ва… ва…
— Важная?
Валентина отрицательно замотала головой.
— Ва… ва…
— Ваше величество? — пришло в голову Петровне.
Подруга посмотрела на нее безумным взглядом.
— Ва… варивана. Это же хищник. Опасный. Их почти всех истребили, потому что они неуправляемые.
— Ну так и не надо ими управлять, — вступилась за любимицу Петровна. — Чего сразу управлять-то. Может она умнее нас, и не хочет, чтобы ей командовали.
Маруське ее слова понравились, она лизнула Петровнину руку и довольно муркнула.
— Постой, — до Валентины внезапно дошло, — это она сейчас Морака съела?
— Похоже на то.
— Нам конец, — Валентина осела на табурет, с которого недавно вскочила Петровна. — Сейчас сюда придет хозяин, у него с этой тварью связь, — добавила она слабым голосом. И побледнела, словно собиралась потерять сознание.
— Мда, неприятно получилось, — произнесла Петровна. — Но может он как-нибудь это переживет?
— Он-то да, а мы — вряд ли, — на Валентину было жалко смотреть. Даже Маруська воззрилась на нее с сочувствием.
— Ну тогда бежим! — воскликнула Петровна.
— Куда? — подруга подняла на нее совершенно мертвый взгляд. — Тут один выход — через коридор. Там он нас и встретит… Вон, слышишь? Уже бежит.
Петровна прислушалась и действительно уловила шум — что-то приближалось. Но звуки совершенно не походили на топот бегущего человека. О чем она и сообщила подруге.
— А с чего ты взяла, что он человек?
Петровна подумала, что Валентина шутит или слегка повредилась рассудком, но тут услышала тихое утробное рычание, бросила взгляд на Маруську и увидела, что та, вздыбив шерсть и выпустив клыки, неотрывно смотрит на дверь.
— Надо бежать, — повторила Петровна. И Маруська, рыкнув, бросилась обратно в угол, из которого появилась.
Тоннель, который она прокопала, расширив лаз Морака, оказался извилист. И достаточно обширен, чтобы протиснуться человеку — во весь рост не разогнешься, но передвигаться можно.
Дверь сотряс удар. Стены вздрогнули, посыпались осколки камня, и в образовавшуюся щель просунулась гигантская, поросшая шерстью паучья лапа.
Маруська первой бросилась в тоннель, за ней Петровна, следом Зинаида.
В тоннеле было темно. Звук следующего удара они услышали даже здесь. Судя по грохоту и звону посуды, дверь все-таки вылетела. А судя по хрусту и треску, нечто, именуемое “хозяин” пыталось протиснуться за ними.
