— А вот это уже варивана, — негромко произнесла Валентина. — и, кажется, она умирает. Что за изверги ее мучили?
— Это не я, — произнес Алмус. — Я пытался ее лечить, но не получилось.
— Лечить? Погоди-ка? — Валентина обернулась и посмотрела на подопечного. — А чем ты вообще тут занимаешься?
— Да так, — парень смутился, — всем помаленьку. Присматриваю за животными, клетки чищу, кормлю, лечу как могу… Тут магия не работает. Я хотел ей помочь, — он кивнул на варивану, — но не получается.
— Ну-ка, — Валентина повернула руки ладонями вверх. Сосредоточилась, замерла — зеленоватые искры над ладонями сверкнули и тут же погасли.
— Вот, я же говорил, — вздохнул Алмус.
— Простейшего пульсара не сотворить, — голос Валентины дрогнул. Затем она посмотрела на Маруську. — А если мы здесь застрянем?
— Что будет, то будет, — произнесла Петровна. — Лучше давайте подумаем, как этой бедняжке помочь.
— Боюсь, что никак, — сказала Валентина. — Они без магии не лечатся.
— А можно клетку открыть?
Алмус достал ключ. Замок оказался навесным, суровым.
— Зина, осторожней, — предупредила Валентина, — она может кинуться, вариваны — хищники.
Дверь, скрипнув, открылась, и, опередив хозяйку, внутрь прошмыгнула Маруська. Узница подняла голову, и тут же уронила. Бока тяжело вздымались. Маруська, обнюхав, принялась лизать ее мохнатую морду.
Тихонько приблизившись, Петровна присела на корточки и осторожно погладила свалявшуюся шерсть. “Хорошая кошечка, славная кошечка, — зверюшка, в начале напряженная, постепенно расслабилась и еле слышно заурчала, — держись, милая, мы тебе поможем, — варивана тяжело вздохнула, — вытащим тебя отсюда и отправим домой. Ты же хочешь домой? Хочешь. Тогда держись. Хорошая кошечка, хорошая…”
Дыхание сделалось спокойней, и вскоре Петровна поняла, что варивана уснула.
В этот момент невдалеке послышался шум.
— Бабазина, сюда идут! — воскликнул Алмус.
Петровна едва успела вылезти из клетки, когда к ним подскочил разъяренный мужчина в цилиндре и черном фраке. Выглядел он точь в точь как на плакате. И оказался тем самым обладателем баса.
— Что тут происходит? Вы кто такие? — накинулся он на Петровну и Валентину.
— Костюмеры. Вы их вчера наняли, — торопливо произнес Алмус.
— Я? Вчера? Хмм, — мужчина задумался. — Значит все-таки перепил. Ладно, шевелитесь, дамочки, выступление скоро начнется, — и снова переключился на Алмуса. — Ну, что там с этой тварью, готова?
Он посмотрел на открытую клетку. Из клетки вылезла Маруська и окинула его полным презрения взглядом.
— Отлично! — радостно воскликнул хозяин. — Можешь, если захочешь! Хороша! Эх, хороша! Зрители лопнут от восторга! — он по-свойски потрепал Маруську по голове. — Давай, надевай ошейник и занимай свое место. А вы двое чего стоите? Живо за работу, там у клоуна опять штаны порвались.
2
Выступление началось. Взревели трубы, с арены послышался зычный бас господина По. Сменяя друг друга, под гром аплодисментов на арену пошли артисты. Первыми выступали гимнасты, затем женщина с дрессированными крысосвинами. После нее на арену выкатился клоун — Петровна едва успела зашить его порванные штаны — и принялся хохмить. Ни Валентине, ни Петровне шутки его смешными не казались, но народ покатывался со смеха. Не только зверушки, но и чувство юмора в этом мире были странные.
И Петровна, и Валентина, и Алмус с удовольствием убрались бы из этого мира, не дожидаясь окончания представления, но Маруська открывать портал не спешила. Заглядывая в щелочку между штор, она с любопытством наблюдала за происходящим.
Наконец настала и ее очередь. Господин По, ухватив за ошейник, вывел ее на арену.
Помня, как в прошлом номере он орудовал плеткой направо и налево, Петровна замерла в ожидании катастрофы.
— А теперь звезда нашего представления, — взревел господин По, — удивительная, несравненная, единственная на свете Харилага Дора Бамс! — грянули фанфары. — И сейчас я покажу вам истинные чудеса дрессировки! — господин По взмахнул плеткой, — Ап!! — Маруська повернула голову и посмотрела на него с любопытством. — Ап! — плетка со свистом рассекла воздух у самого носа Маруськи. В зале послышались смешки. — Я сказал “Ап”! — рявкнул господин По в третий раз, замахиваясь…
Раздался хруст, зал вздрогнул от хохота. Прожевав откушенный кусок, Маруська сплюнула огрызки в опилки. И снова посмотрела на дрессировщика. Господин По сделал знак оркестру, и трубы радостно взвизгнули, превращая неудачу в шутку.
Маруська обвела взглядом зал, увидела оставленную после клоуна бочку, взобралась на нее и, перебирая лапами, покатилась по арене. Народ взревел от восторга. Господин По театрально развел руками, сделав вид, что так и задумано.
Затем, оставив бочку в покое, Маруська прошлась по канату, повисела на трапеции и, спрыгнув, принялась гонять по арене кеглю, пытаясь ее подкинуть.
