— Это огниво, сын, с помощью него можно добывать огонь.
Словно в подтверждение этих слов, продавец ударил металлом по камню, высекая сноп искры. От неожиданности дети отпрянули. Проведя демонстрацию, юноша положил огниво в небольшой кожаный мешочек на тесьме и протянул Майклу:
— Cinq francs[69].
Мальчик вопросительно посмотрел на отца, тот одобряюще кивнул и отдал торговцу деньги. Майкл тут же повесил огниво на шею, взял за руку сестру, и все трое отправились искать свой корабль, оставив бедолагу посередине пристани собирать разложенный скарб.
Тем временем на площади за портом разворачивались события, которые в будущем сильно повлияют на нашу историю, изменив в корне ее ход, правда, видеть этого Петтерсы никак не могли.
Возле группы рабов о чем-то ожесточенно спорили трое мужчин. Двое из них, вооруженные ружьями, высказывали свои претензии, при этом активно размахивая руками, третьему, с кнутом в руках:
— Déjà ce soir, je dois les remettre à lʼacheteur! Et que vais-je lui dire?[70]
Человек с кнутом, видимо надсмотрщик пленников, виновато развел руками:
— Le temps change. Le produit n’est pas le même Monsieur[71].
Но собеседника, похоже, эти слова разозлили еще сильнее.
— Produit? Appelez-vous cela un produit? Un maximum de deux sur une douzaine? Les autres mourront sur la route[72].
— Il ressemble déjà à un[73], — вставил стоявший до этого молча третий собеседник.
Спорящие, как по команде, обернулись и посмотрели на пленников. Действительно, в самом конце колонны здоровенный раб сидел с запрокинутой головой. Его руки висели безжизненными плетьми, а на губах виднелись хлопья пены, и лишь деревянная рогатина, связывающая всех пойманных, не давала ему упасть.
— Qu’en est-il de lui?[74]
Человек с кнутом пожал плечами:
— Peut-être le malaria[75].
— Enfer! Détachez-le du reste![76]
Надсмотрщик неохотно поплелся отвязывать пленника, мысленно подсчитывая в голове убытки от потери одного раба. Стоило ему освободить концы рогатины, как безжизненное тело рухнуло на песок. По колонне прошло волнение — слишком долго люди находились в плену этой колодки, и сейчас появился шанс бежать, ну или хотя бы просто размять затекшую шею. Кто-то уже успел встать с колен, когда двое охранников вскинули ружья на изготовку:
— Reviens en enfer![77]
Угрожающе выставив стволы вперед, они оттеснили колонну к стене ближайшего здания.
В этот самый момент лежащий на песке «труп» поднял веки. Темно-синие глаза горели ненавистью. На виду у застывших в страхе у стены рабов за спиной надсмотрщика, уже развернувшего кнут для удара, выросла исполинская фигура. Даже со связанными сзади руками этот пленник представлял собой внушительное зрелище.
Гигант медленно отвел правую ногу, после чего молниеносно выбросил ее вперед, целя в висок жертвы. Удар оказался сокрушительным. Раздался хруст ломающихся позвонков, надсмотрщик рухнул в песок, не издав ни единого звука.
Один из охранников обернулся, но было слишком поздно: великан огромными прыжками мчался через площадь. Несколько секунд потребовалось конвоиру чтобы понять, что произошло, и этого времени вполне хватило. Когда он вскинул ружье, беглец уже скрылся за углом, под радостные крики рабов и проклятия их хозяев.
Вывернув из подворотни, бывший пленник плечом зацепил какого-то человека. От столкновения хлипкий паренек кубарем покатился по песку, уронив лоток, из которого посыпалось различное барахло.
Сделав еще несколько шагов, беглец остановился как вкопанный, затем развернулся и пошел назад. В дорожной пыли лежало что-то, что его заинтересовало. Он присел на корточки, связанными за спиной руками аккуратно поднял предмет. Спустя пару секунд путы, сковавшие его, упали на землю.
Пытаясь оправиться от удара, юноша торговец протер глаза и увидел перед собой огромного темного человека, который держал в руках нож. Тот самый, который четверть часа назад чуть не купил у него англичанин с детьми.
То, что произошло дальше, продавец в будущем спишет на последствия сотрясения мозга, которое он, скорее всего, получил после столкновения с этим гигантом. На глазах ошеломленного юноши со всех трех лезвий ножа стала сползать ржавчина, оставляя место естественному металлическому блеску. Затем чудесные преобразования коснулись рукояти, дюйм за дюймом счищая с нее патину[78], наконец дошли до ее навершия, и продавец непроизвольно зажмурился от сверкнувшего на солнце камня.
— Sainte vierge Marie[79], — прошептал юноша и освятил себя крестным знамением.
Исполин аккуратно взял нож за края и приложил его к своему могучему лбу:
— Ам уэ тэ. Охара Посейдонас.
Выполнив непонятный ритуал, великан дернул за левый рукав, оторвав его под корень. Продавец вздрогнул. На плече мужчины, на два дюйма выше локтя, виднелась багровая выжженная стигма[80]. Туземец взял нож в правую руку, улыбнулся и одним движением срезал клеймо вместе с мясом, после чего обмотал рану оторванным рукавом.
