Руй хорошо представлял себе, какое изумленное сделается у тетки лицо, как она вонзит в него свой проницательный взгляд. Что и говорить, тетя у него женщина героическая. Закаленная в каждодневной битве за хлеб насущный. Она прошла школу суровой жизненной борьбы. А вот ему не смогла передать свой опыт. На этом маленьком островке, где жизнь течет размеренно и монотонно и не сулит ничего хорошего, ему остается только рассчитывать на чудо. Надежду на лучшее будущее могут питать лишь возвратившиеся домой эмигранты, скопившие в чужих краях немного денег.
А ведь он годами ждал этой возможности! «Никто не знает, когда господь сподобится привести сюда этого гуляку», — вздыхала тетка, и в голосе ее с каждым разом слышалась все большая безнадежность. И вот наконец два месяца назад — можно было подумать, что бог внял ее молитвам, — пришло короткое письмецо. В нем сообщалось, что нефтяной танкер должен прибыть на Сан-Висенте с грузом горючего для «Шелл-компани»; если Руй захочет, писал отец, пусть подготовит документы, чтобы отправиться с ним в плаванье… С этого дня тетку снедало нетерпение. «Ты узнал у Жоана Пины, когда прибудет корабль? Тебе надо быть наготове…» У нее было туго с деньгами. Она получала все меньше доходов со своих земельных угодий на Санто-Антао. Арендаторы жаловались на плохой урожай, просили батраков в помощь. Дожди выпадали редко, и батат с фасолью родились лишь на немногих поливных землях. Рыночные торговки скупали у нее весь урожай на корню, на эти деньги жила вся семья с тех пор, как Руй потерял место в торговом доме Силвы, подпав под очередное сокращение.
Наконец в начале недели Жоан Пина сообщил о прибытии танкера. То-то была радость! Но в сердце тетушки Жеже все еще жило недоброе чувство к отцу Руя, который, по ее убеждению, дурным обращением «отправил на тот свет мою сестру Шику». Это был уже не прежний яростный, исступленный гнев, а привычный горький осадок. «Подумать только, этот субъект все-таки объявился!» Оба они, и тетка, и племянник, жили в мучительном беспокойстве: она надеялась, что зять позаботится о будущем ее племянника, его же прельщала возможность «удрать» с Островов, это словечко было в ходу у молодых кабовердианских литераторов — воображение рисовало им открытое море, рассекающий волны корабль, остановки в каждом порту и полные денег карманы. Иные пейзажи, иные люди, но самое главное — жизненный опыт, да еще какой! И, конечно же, зависть товарищей, ведь ему предстоит много странствовать, а повидать мир — заветная мечта каждого островитянина. Такова была его первая реакция, еще неосознанная, смутная. А потом… Потом давнишняя мечта развеялась в один миг, то был миг просветления или безумия, когда он, почти по наитию, сделал окончательный выбор. Зачем уезжать? Ведь все в жизни представляется значительным или пустяковым в зависимости от угла зрения. Видимо только любовь к странствиям и заставляет нас возвеличивать чуть ли не до небес всякого, кто много повидал. Правильно сказал один местный поэт: «Мир не больше, чем зрачок твоего глаза…»
Ах, как вытянется теткина физиономия, когда он появится. Его возвращение будет для нее сильным ударом. Спокойствие, спокойствие, спокойствие! Надо быть готовым ко всему — она сама ему так говорила. Тетя не из тех, кого легко пронять: «Это просто безрассудство, Руй! Ты же безработный. Чем ты будешь заниматься здесь, среди общей нищеты, да еще не имея профессии? Отправляйся лучше в плавание». Он заранее подготовился к разговору. На эти ее слова он с твердостью заявит: «Я буду обрабатывать твои поля на Санто-Антао, тетушка. Я знаю их лучше, чем ты. Они так нуждаются в трудолюбивых руках. Когда я там был, мне сказали, что истинные хозяева земли — те, кто ее обрабатывает. И научили всему, что надо знать, чтобы получать щедрый урожай…» Тетка будет поражена. Вот тогда-то он и произнесет слова, вертящиеся у него на языке с тех пор, как он покинул «Ямайку»: «Стоит ли истощать силу моих рук, чтобы другие пользовались плодами моего труда? Море не сделает меня лучше. Однажды в Долине Г усей я видел, как ветер колышет высокие колосья пшеницы. Мне это понравилось, очень даже понравилось. Зрелище было волнующее, захватывающее, прекрасное — прекрасней, чем море, я почувствовал прилив энергии и любви к людям…» Эти загодя приготовленные слова выплеснутся из его уст, точно струя ключевой воды из расселины в скалах. Только, увы, она его не поймет. Или поймет на свой лад.
