Я сидел в беседке с компьютером, пытаясь свести одни концы моего поиска с другими его концами, в особенности что касалось утерянного звена – Сергея Петровича. Концы сводились плохо. Вернее, совсем никак. В глазах моих уже рябило от всех этих Бужениных, когда подошел некий гражданин. Гражданин лет преклонных, но не слишком. Про таких говорят – "еще крепкий". Он был невысокеньким, плотненьким, а кепка на голове придавала ему поразительное сходство с бывшим московским мэром Юрием Лужковым. Или с Лениным без бороды. Нет, все-таки с Лужковым больше. Образ портила лишь ярко-красная куртка с драконом во всю спину. "У внуков отобрал", – почему-то подумалось мне.
– Здравствуйте, уважаемый, – поприветствовал меня "Лужков" хрипловатым голосом. – А не подскажете, такскать, где Димка шлындается?
"Эх, ты, не выдержал великосветский стиль", – подумал я, а вслух сказал:
– Здравствуйте. Он уехал за болванками для ключей, собирался через час вернуться.
– А, ну тогда я, шо называется, подожду, – сказал "Лужков" и протянул мне руку. – Геннадий Захарович. Можно просто Захарыч. Димкин начальник бывший.
– Олег, – пожал я толстенькую и мягкую, как краковская колбаса, ладонь, – можно просто Олег.
– Да уж, Олег он и есть Олег, как, такскать, ни поверни, – хохотнул Захарыч. – А вы, какгрится, откуда будете? По делам тут, или как?
"Нет, отдыхать приехал, – подумал я. – У вас же курорт. Пальма-де-Майорка. Все включено".
– Я из Питера. Краевед. Приехал, чтобы изменить свою жизнь.
Я не знаю, зачем это сказал. Хотел, видимо, посмотреть на реакцию. Впрочем, реакции на последнее мое заявление почему-то не воспоследовало. Гостя удивило совсем другое.
– Из Питера? – брови Захарыча поползли вверх. – Вона как! Был я, такскать, в Питере. Тогда еще в Ленинграде, конечно. Постой, какой год-то это был? Семьдесят второй?.. Семьдесят третий?..
"Ну, началось, – закатил я мысленно глаза. – Какая разница, какой тогда был год? Что от этого меняется?"
– Город с тех пор сильно изменился, – поспешил вставить я, предваряя стандартные вопросы, – Медный всадник и Исаакиевский собор стоят. В Петергофе вода в фонтанах не иссякла. Нева течет.
– Скажи ты, – покачал головой Захарыч, и в глазах его я заметил улыбку. Похоже, он был все-таки чуть умнее, чем я предполагал.
Помолчали.
– Жизнь изменить, говоришь? – вдруг произнес Захарыч. Оказывается, он обратил-таки внимание на мои экзистенциальные заявления.
– Да.
– Жизнь менять – дело, какгрится, хорошее, – задумчиво продолжал он. -Тут главное, такскать, не ошибиться. Как приятель мой, Эдик, к примеру.
Будучи принципиальным противником слов-паразитов, которые Захарыч употреблял во множестве, всех этих "какгрится" и "шоназывается", я приведу историю его в своем пересказе. Мен кажется, что без них, без слов-паразитов, она выглядит насыщенней, такскать.
***
В детстве Эдик мечтал стать строителем. Он возводил из кубиков сложные конструкции, и ему хотелось, чтобы в них, в этих конструкциях, жили люди. Но люди не могли жить в домах из кубиков, так как жилища были непрочными, а люди капризными.
Потом детская мечта затерлась бытом и необходимостью зарабатывать деньги. Эдик стал работать грузоперевозчиком. Работал на хозяина, потом на себя. Имел среднего тоннажа грузовик.
Мотался по области и за ее пределы, мотался днем и ночью, пока все это ему окончательно не опротивело. Надоело ему ночевать в машине, питаться разной дрянью и смотреть на бесконечную скучную дорогу.
И настал день, когда продал Эдик свой верный грузовик и сожаления от этого не испытал. Работы он не боялся никакой. Кроме, соответственно, водительской.
И тут детская мечта встала перед ним как наяву. Мечта о том, как хотел он строить для людей дома. И понял Эдик – сейчас или никогда. Человек сам кузнец своего счастья. И прочее в таком роде.
Обозрел Эдик мысленно круг своих знакомств и вспомнил, что один из приятелей, Игорь, работает каменщиком.
Телефон Игоря был в записной книжке, время от времени они играли в футбол на местном стадионе. Эдик позвонил и спросил, нет ли вакансии в их бригаде. Игорь ответил, что на постоянную работу очень нужен шофер. Эдик, насколько мог вежливо, отказался. Сдержаться было тяжело, но он сдержался. Ради мечты можно и не такое стерпеть.
Тогда Игорь сказал, что в принципе рабочими они укомплектованы, но один из подсобников вчера внезапно заболел и дня на три можно выйти поработать вместо него. Оплата – сдельная. Хорошая.
Эдик обрадовался, не долго думая подтвердил свою готовность и уточнил куда подходить. Подумал – где три дня, там и триста. Увидят его удаль молодецкую, сами уговаривать остаться начнут.
Игорь сообщил место сбора, но предупредил, что труд предстоит нелегкий: кладут цоколь, объем большой, а сроки сжатые. Поэтому нужно напрячься и попыхтеть. А Эдику даже радостно от такой перспективы стало: надо же, сразу в самую гущу строительства попадет! Не какая-то там вялотекущая имитация, а та самая "пятилетка в три дня" предстоит.
С этими мыслями и спать лег, и встал, и в назначенное место пришел. Новое утро. Новая жизнь!
