В бригаде той, надо сказать, спецы работали знатные. Люди малопьющие, крепкие и жаждущие наживы. В смысле, честно, но много заработать. Дело было привычное, хотя в этот раз даже для них нелегкое. Очень уж сжатые сроки. Но заказчик платил щедро, оттого и согласились.
Когда Эдик увидал горы песка и кирпича, поддоны с цементом и бетономешалку, он прямо-таки воссиял. Представлял себе, как эти бесформенные груды усилиями его и его новых товарищей превращаются в здания. Ляпота!
Где-то часа через два трудов, когда вся жидкость вышла из Эдика сквозь кожу, а он, выпивший уже литра три воды, еще ни разу не сходил в туалет, ему в голову пришла мысль, что работать можно бы и помедленнее. И так уже почти на пределе возможностей. Но, как только он это подумал, кто-то заорал, что подсобники сегодня двигаются, как парализованные калеки, и шевелиться надо раз в пять быстрее. Эдик побежал с тачкой так быстро, как мог, попутно отбив о кирпич большой палец.
После обеда, который Эдик помнил смутно, солнышко припекло, и наступил настоящий ад. Эдик думал, что ад был раньше, но, оказалось – нет, тогда было еще хорошо. Отбитый палец болел, руки были ватными, глаза лезли на лоб от напряжения, голова ничего не соображала. Одежда, обильно пропитанная потом, песком и цементом, добавляла страданий. А долбаные каменщики над ним, не переставая, подшучивали и громко гоготали. Работали они при этом, гады, так, как будто только начали.
День казался бесконечным, и, когда Эдик услышал что "надо бы, наверное, сегодня задержаться, а то не успеем", ему захотелось сесть и заплакать. Или зарыться в кучу песка и сидеть там, пока все не уйдут. Но доработал кое-как.
Когда пришел домой, то решил, что в спальню не пойдет. Она располагалась на втором этаже, и было немыслимо даже подумать, чтоб туда подняться. Ведь можно лечь и здесь, прямо в коридорчике. Благо тут есть небольшой диванчик. И мыться незачем. Ничего, одну ночь и так поспать можно. Главное, с духом собраться и стянуть с себя штаны и футболку. Хотя к чему? Диванчик не новый, ничего с ним не будет. Стряхнем потом пыльку, да и все… стряхнем… потом… пыльку…
Главное чудо случилось утром. Позвонил Игорь и сказал, что их штатный подсобник вернулся раньше времени, и в принципе Эдик может на работу не выходить. Хотя, если он, конечно, хочет, то обещанные два дня – за ним.
Не помня себя от счастья, Эдик что-то замычал в трубку, но потом собрался и смог членораздельно объяснить, что это очень здорово, так как именно сегодня ему нужно одну справку получить. Для дедушки из Саратова. А завтра его пригласили на концерт Муслима Магомаева. В Москву.
Уже через неделю Эдик работал сторожем на складе. Разгадывал целыми днями кроссворды, был доволен жизнью и больше не мечтал о карьере строителя.
***
– Вот такая, какгрится, Португалия, – назидательно закончил Захарыч, – а ты говоришь. Думать надо, о чем мечтаешь.
Я аж опешил.
– А причем тут Португалия?
– Не причем, – пожал плечами Захарыч. – Присказка у меня такая.
В этот момент во двор вошел Дмитрий.
– Здорово, Димухан, – приветствовал его Захарыч. – Как, такскать, дела?
– Наидобрейшего вам денечка, Геннадий Захарович, – ответил Дима. – Дела, как у арбуза: живот растет, а хвостик сохнет! Вы ко мне по делу или так, от работы отвлекать?
– Да вот с другом твоим пришел, какрится, познакомиться,– неожиданно заявил Захарыч. – Слава о нем по поселку идет. Умный человек говорят, с Петербурга, знает все тайны мира. А с умным человеком, шоназывается, пообщаться завсегда приятно.
– Кто говорит? – хором спросили мы с Димой.
– Все говорят! – серьезно покачал головой Захарыч. И тут же рассмеялся, увидев наши вытянувшиеся лица:
– Да шучу я, шучу. Пару ключей мне, какгрится, надо сбацать, – и протянул Мастеру образцы.
– Ладно, – облегченно молвил Димам. – Вы полчасика подождите тут. Сделаю.
– Делай-делай, не спеши, – поощрил его Захарыч. – А я пока с другом твоим поболтаю, вижу, истории наши строительные ему, какгрится, нравятся.
И он блаженно прищурился, как кот на солнышке.
Дима виновато посмотрел на меня: мол, потерпи уж, чего там. Я пожал плечами: мол, чего уж там, потерплю.
У меня было много дел и мало времени. И настроение не ахти: сроки поджимали, а найти ничего существенного не получалось. В такой ситуации только и слушать байки какого-то бывшего Диминого начальника. Но не посылать же его?
И, все-таки как же это он про Португалию угадал? Совпадение? У меня аж мурашки по коже пробежали.
Тут я заметил, что Захарыч уже некоторое время говорит.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Марш энтузиастов
– …я-то Димона за что люблю: он, какгрится, смекалистый. При этом дослушает всегда до конца, не торопится, такскать. Не то что некоторые. Ох, однажды мои удальцы учудили…
***
В огромном проценте случаев до критической ситуации доводят следующие слова: "Все понял, дальше можете не объяснять".
