Лысый со своей подругой, глубоко опечаленные, взяли кредит, купили новый автомобиль и в один день, когда предвкушая весну и теплые денечки, она опустила боковое стекло у окна, неизвестный в маске кинул ей на колени огромного, лохматого, черного паука, птицееда-голиафа, а затем другого, третьего, четвертого, пятого. Пауки перебирая лапами, помчались вверх, по ее груди и рукам, один ловко спикировав на макушку лысого заперебирал, будто в танце, всеми восемью лапами, силясь удержаться на отполированной голове. Злоумышленник ретировался, лысый получил инфаркт, а его подруга, заметно подурневшая после этого случая, принялась таскаться к старикану в больницу. Что еще сказать? Как будто нечего, добавлю только, что стащив маску Лис долго смеялся и строил умопомрачительные рожи, но кому же было осудить его, разве что бабушкиному портрету?
P. S. Пауки, птицееды-голиафы не пострадали. Сотрудники местного зоопарка, вызванные потерпевшими, выловили перепуганных пауков и поместили их в комфортные условия, где каждый посетитель мог убедиться, всего лишь прижав нос к прохладному стеклу большого сухого аквариума выложенного камушками и листочками, что им хорошо. Где сам Лис взял столь редкостных для России паучков, история умалчивает…
Умытое грозою майское утро лежало над селом Скнятиново, что под Ростовом Великим. Желтые одуванчики выставили свои хорошенькие шляпки из зелененькой травки, им вторили голубенькие цветочки, прозванные в народе «Иван да Марья». Цвели белыми цветами яблони, черешни и веселый гул оповещал окружающих о бурной работе пчел. Кое-где виднелись их небольшие зелененькие домики, возле которых и толпился этот трудолюбивый летучий народ. Стаи озорных мальчишек пролетали, иногда то тут, то там на велосипедах да бывало, медленно проезжала иномарка, грохоча непонятною музыкою. Лица дачников и поселян были улыбчивы и уже загорелы. Разумеется, эти картины вы встретили бы не только в селе Скнятиново, но и где-то в дачных поселках России, и даже как, ни странно в прочих других странах мира… Но вот через село прошел человек высокого роста, стройный, с широкими плечами, в спортивном костюме, жаль только было видеть его босые ноги, испачканные весенней грязью, но он, казалось, об этом нисколько не заботился. Он шел неровными шагами, будто пьяный да он и был пьян. Перед прудом за церковью остановился, взглянул на церковь, неловко перекрестился, боком поклонился и, потеряв отчего-то равновесие, полетел в пруд. Темная вода вскипела под его руками, он хотел крикнуть, но только коротко промычал что-то невнятное и скрылся под тиной, разве, что круги разошлись. Болтливые дачники ничего не заметили и не мудрено, пруд со всех сторон скрывали буйно разросшиеся кусты сирени, пристанище для соловьев, а в церкви никого на тот момент жизни не оказалось…
Спустя несколько дней утопленника обнаружили местные рыбаки. Пришли вытаскивать сети ан вместе с карасями вытащили мертвеца. Запутался, бедолажка. Скоро выяснилось, жил он один, звали Серегою. Выпить любил, подворовывал с огородов, не без этого. А так, парень безобидный, просто, не повезло…
Участковый с местными властями, комендантшей села и почтальонкой, пришел к дому, где жил Серега. Пошарил повсюду, наконец, где-то под крыльцом, в укромном уголке нашел ключ. Замок быстро поддался. Взошли. Дом состоял из двух комнат и кухни. Старая пыльная мебель кривилась по углам, ободранные обои висели клочьями, печь кое-где потрескалась, в простенке висело старинное мутное зеркало, вообще, комнаты имели заброшенный вид, будто тут давным-давно никто и не жил.
После недолгих поисков по шкафам обнаружились документы и письма, пришедшие разобрали адрес брата утопленника, все, что нужно из бумаг забрали и ушли, закрыв дом, как и положено. Ключ с собой забрал участковый. Брат жил неподалеку и после телеграммы отбитой ему в соседний городок, в Ростов Великий, прикатил, расстроенный, организовал похороны, за все, что потребовалось, заплатил, покрутился еще с документами на дом. Покойник оказался неожиданно прозорливым и составил еще при жизни завещание. Все имущество, а стало быть, дом отписал на брата.
