Вечерами, приезжая домой, в «Кресты». Он сходил с троллейбуса и долго копошился в сумке, наконец, доставал складной остро наточенный ножик. Раскрывал, и так, и шел до дома, зажимая в побелевшем кулаке блестящий клинок, как бы ожидая нападения или напротив, будучи готовым самому напасть. Глаза его при этом лихорадочно блестели и по всем законам правового государства такому «человеку» положено было бы находиться в психбольнице, но, увы, Валерий Леонидович Терпелов, находящийся на грани вменяемости, почти спокойно доходил до дверей общаги, собираясь применить холодное оружие, если что… Таков был мужчина, которому я съездила по роже в один день, таков был предназначенный мне ангелами Бога муж. Стала бы я терпеть унижения и оскорбления от него, его ежедневное пьянство, его побои? Что-то сомневаюсь. Но, почему именно такого подонка подготовили мне ангелы Бога, известно, что любовью, семейной жизнью распоряжаются именно Они? Чем я заслужила вмешательство такого гада в мою душу? Искушение, то бишь испытание? Но зачем? Зачем?.. Разрываемая вопросами, я уснула и розовые облака заглядывали ко мне в окно, а темно-синее небо торжественно сияло серебристыми отблесками, где-то слышался звонкий смех, где-то отдаленное пение, новый мир, новый мир дышал там, за стенами моей комнаты, новый, неведомый мир…
В народе говорят: муж и жена – одна сатана. Вот, что меня смутило и обеспокоило. Неужели, я также эгоистична, мелочна, как и он? Неужели я страдаю манией величия, психозами, неврозами и откровенными психическими заболеваниями? Вроде нет, но со стороны виднее.
Как же моя жизнь выглядит со стороны?
Родилась я в Вологде 10 сентября 1970 года в семье артистов-кукольников. Родители мои, самовлюбленные люди беспрестанно боролись и друг с другом, и с окружающими, принимая весь мир в штыки. Любили они повыделяться, повыделываться, так сказать, перед людьми, часто шили себе роскошные наряды по ночам, мешая спать мне с сестрой стуком старой швейной машинки. В вологодском театре кукол уже были «премьеры», так называемые ведущие актеры. Мои родители, не вынеся мук тщеславия, переехали в Харьков. От Вологды у меня осталось одно воспоминание: высокий детский стульчик на котором я сижу, передо мной длинный стол уставленный бутылками водки и тарелками с салатами, а за столом актеры. Все веселые и мои папа с мамой смеются. Смеются, а главного не видят. На их плечах, даже на головах подпрыгивают и кривляются, передразнивая людей, маленькие черненькие существа – бесы. Я прогоняла бесов отчаянным ревом, знала, что они не выдерживают моих истерических слез, но они не особо мне и досаждали, так… кружились вокруг, иногда заглядывали в глаза…
Харьков, теплый уютный город запомнился мне надолго, там, несмотря на круглосуточный детский садик, где я проплакивала всю ночь, чувствуя себя брошенной, я была счастлива…
Бывали поездки к бабушке Вале в поселок Вычегодский, что под Котласом на Комсомольскую улицу дом 3. И здоровенный самоварище пыхтел углями, а чай казался самым вкусным, а шаньги испеченные в русской печи представлялись просто пирожными. Походы в тайгу с неутомимой бабушкой Валей; прожорливые комары, которые залезали в ватник, так что только зады торчали и волдыри от их укусов; причудливо раскрашенные пауки висящие на паутине между, наверное, всеми встречными и поперечными деревьями; запах муравейников надолго поселяющийся на ладонях, если только прижать их к муравейнику и тут же стряхнуть разозленных жильцов, чтобы не укусили, все это надолго врезалось в мою память. А черника с голубикой? Я выходила из тайги всегда с черными губами, не столько в корзину собирала ягоды, сколько себе в рот. Дай-то ангелы такого детства каждому из нас. Крепость и сила таежных походов надолго укрепили мой дух и мое тело, помогая в дальнейшем выдерживать тяжелые жизненные испытания.
Детство закончилось, когда мои родители переехали в Ярославль. Холодный, угрюмый город со злыми жителями едва не убил меня. Очень долго я боролась с Духом города, он не принимал меня ни в какую.
Вся семья боролась. Первой не выдержала моя сестра. Стала гулять, хороводиться с парнями, выпивать. Отец тоже запил. Мать становилась все суровее, все злее. На кухне завитали разговоры о побеге в другие города. Но я решила выстоять. Первым делом, объездила весь Ярославль на всяких автобусах, троллейбусах, трамваях, исходила его пешком вдоль и поперек. Нет, особо не задумываясь, но подавляя Дух города усилиями воли.
