Вопреки моим ожиданиям мы полетели не быстро, а напротив даже очень медленно и часто просто парили в воздухе, огибая дворец и зависая над Покоем, где отдыхали измученные жизнью люди. Белые домики утопали посреди роскошной зелени высоких деревьев. С умопомрачительной высоты я вглядывалась в маленькую фигурку человека неторопливо прогуливающегося по усыпанным голубыми камешками дорожке. Тотчас, как и следовало ожидать, в этом волшебном мире, фигурка увеличилась, будто я посмотрела в сильную подзорную трубу и я ясно разглядела своего погибшего жениха Вовку Стрижа. Все такой же нелепый, все такой же милый моему сердцу человечек обрадовал меня чрезвычайно, будто я увидела родного брата. Правда, я его так всегда и ощущала, не как любимого… и как бы сложилась наша совместная жизнь, если бы он остался жить? Непонятно!
Человек зол, любит грешен себя. И живет для того, чтобы любить и любит, для того, чтобы жить. И не хочет знать ни о чьих проблемах с любовью, чтобы они не лишили человека покоя и способности восхищаться собой. Все люди собственники и, когда любимое существо сопротивляется – человек озлобляется, отсюда все споры, распри, унижения и оскорбления. Как это ты не хочешь меня любить? Меня?! И все люди стремятся к обладанию кем-то. Когда-то Вовка Стриж тоже стремился обладать мною, сейчас вспоминать смешно на какие уловки он шел, но любил он меня страшно. Любил с первого класса школы… Говорят, первая любовь самая сильная, говорят… Мелькнуло перед мысленным взором воспоминание об Аувее, но нет, это было похоже на умопомешательство… Я покосилась на Аггела, может и я такая же свинья, как все люди? И хочу обладать своим любимым, но нет… Я трепещу от одного только Его взгляда и понимаю всем своим существом понимаю, что ответная любовь невозможна. Что же получается, что я попала в сети самой сильной любви, платонической? Как известно от неразделенной любви больше всего гибнет и больше всего расцветает душ человеческих. Сколько стихов, сколько романов, сколько прекрасных книг сочинено только из-за такой любви…
Я часто оглядывалась на Аггела, приглашая его к разговору. Но он молчал, о чем-то грустно размышляя, горькая морщинка залегла у его губ.
Нас догнали. В воздухе началась кутерьма от множества ангелочков. Они носились вокруг нас, беспрестанно атакуя дракона. Крылатые, пушистые малыши, точно такие же, как на картинах великих художников прошлого. Они целовали дракона в морду и гладили по спине. Они кувыркались и катались с его распростертых крыльев, будто с большой горки. Дракон глядел на них веселыми глазами с искорками безудержной радости. Чувствовалось, что он не прочь бы поиграть с ними и лишь присутствие Аггела удерживало его от желания тотчас броситься носиться с ними наперегонки, рассекая голубой прозрачный воздух.
Аггел казался невозмутимым и только, когда ангелочки устали, Он махнул на них рукой:
– Наигрались? Свободны!
Ангелочки смеясь, улетели восвояси. У меня мелькнула шальная мысль, что из Аггела, пожалуй, получился бы прекрасный учитель или даже директор школы, терпеливый, но мудрый и понимающий… Дракон вздыхал ангелочкам вслед, провожал их тоскующими глазами. Но тут же подчинился повелительному взгляду Аггела и усмирил свой пыл. Игры никуда не денутся, они подождут.
И мы направились куда-то над розовыми и синими облаками. Дракон летел медленно и уверенно. Скоро достигли аккуратного круглого отверстия. Дракон присел возле него и мы легко соскользнув по одному его крылу, сошли на облако. Облако, как и в прошлый раз, когда я впервые была в Поднебесной держало нас вполне исправно.
Перед нами был туннель. Аггел указал на него рукой:
– Это туннель Бельта-икс, так его прозвали атланты и мы также называем, привыкли наверное. Это самый широкий туннель, по нему пролезают громадные корабли и проходят самые грандиозные ангелы достигающие иногда до тридцати метров в росте.
Я думаю, тебе легко будет его открывать и проходить по нему.
– Но зачем? – удивилась я.
– Тебе, Я разрешаю и даже приглашаю бывать в Поднебесной. Ты вполне можешь остаться, здесь, посреди нас в любое время и тебе не надо будет проходить через туннель смерти, как известно, самое тяжкое испытание для многих смертных.
– Но почему? – спросила я, удивляясь такой невиданной щедрости.
Он сделал отрицательное движение и не ответил на мой вопрос.
– Ты можешь ходить также по туннелю Зетта, но знай туннелей тысячи, рискуешь заблудиться. По пути атлантов лучше не следовать, они приведут тебя к стражам Адонаи, которые стоят на выходе из двух туннелей ведущих во Вселенную, к обитаемым мирам.
– А остальные что же, ведут сюда?
– Да. – Он помолчал.
Потом вдруг оборотился ко мне и глядя мне в глаза, нетерпеливо спросил.
– Но я должен знать, может ты боишься меня?
– Нет, – покачала я головой, с удовольствием ощущая полудетскую потребность бегать, смеяться, петь и сходить с ума. – Я тебя люблю!
И сама себе зажала рот, испугавшись слетевшего с губ признания. Но Аггел только улыбнулся понимающе, голубые глаза его засветились ласковым светом.
– Лучше так, чем… – Он не договорил…
