Я полюбила гулять по туннелям и часто заходила, таким образом, в Поднебесную. Когда Аггел отсутствовал, а это происходило довольно таки часто, я с его предварительного позволения заходила в его покои и бродила по комнатам, которых оказалось, довольно много. Но особенно нравилась мне одна большая комната с высоким потолком из резного красного дерева, я назвала ее библиотекой. В деревянных шкафах от пола до потолка за стеклянными дверцами хранились бесчисленные собрания книг. Среди изданных и прочитанных были и неизданные еще в нашем мире и даже ненаписанные, датированные столетием вперед. Я с любопытством прочитала их, но быстро разочаровалась, написано все то же, любовь да ненависть, только с примесью роботов, космических кораблей и альтернативной энергией, которую, итак, давно пора было бы уже открыть. Но все-таки несколько авторов привлекли мое ненасытное внимание, их книги были хороши, написаны ярко и свежо и неважно было о чем они писали, главное, что со страниц книг смотрели их талантливые души. Тексты этих книг блистали и искрились великолепными сочетаниями литературных находок и читать их было весьма приятно.
Часто я находила открытые на определенных страницах книги, лежавшие где попало в покоях Аггела. Одна, заложенная золотистой закладкой почему-то привлекла мое внимание. Это был Иван Ефремов с книгой «Таис», текст подчеркнутый черным карандашом я прочитала с большим интересом: «Бог, занятый всеми людскими делами и похожий на человека, – лишь воображение людей, не слишком глубоких в фантазии. Он нужен на их уровне веры, как нужно место для сосредоточения и мольбы, как посредники – жрецы. Миллионы людей еще требуют религии, иначе они лишатся вообще всякой веры и, следовательно, нравственных устоев, без которых нельзя существовать государствам и городам»…
Когда я спросила у Аггела об этом тексте, он не задумываясь пояснил мне, почему подчеркнул:
– Я часто думаю о религии людей. Вот, например о Христе и его последователях. Вначале христиане были сильны, они жили Христом и его учением. Среди них были умные и сильные верующие. Потом со временем вместо праведной жизни продолжатели их дела занялись обрядами. Ну, а теперь священники, во всяком случае русские священники ходят в церковь, как на работу и определяют, каков был приход по поминальному столу, много ли принесли прихожане пряников, конфет? И, если много, довольные, делят между собой добычу и все измеряют именно так, стремясь к сытой и почетной жизни, а не к служению Богу и людям. Что могут они? Ничего! Адонаи не слышит молитв таких христиан и, если кто и помогает им, то разве что Богородица – существо созданное Богом для определенной цели, которую она, как известно, и выполнила. Она – не человек, но и не ангел. Но она помогает. Только на нее и могут надеяться русские.
Мы вообще часто с ним беседовали и бродили по Поднебесной. Однажды, он пригласил меня к бассейну наполненному голубой водой. Бассейн обложенный со всех сторон ровными камнями, находился неподалеку от дворца. На дне бассейна сверкали хрустальным светом белые полупрозрачные камни. Аггел сбросил с себя одежды и не глядя на меня, обнаженный, кинулся в воду. Поплыл сильными гребками. А, когда он вышел из воды, я не смогла отвести от него нескромного взора.
Чуть позолоченный энергией свойственной этому миру, похожей на солнечную, он выглядел прекрасным. Его ноги, сильные и крепкие были мускулисты, четко очерчены. Волосы уже высохли, в Поднебесной было жарковато, и распушились от купания, окружили голову пышной копной. Глубокие тени, скрыв выразительные глаза, придали лицу Аггела выражение невыразимой печали. Он закинул руки к голове и медленными плавными движениями попытался пригладить непокорные волосы. Заметил мой восхищенный взгляд, снисходительно улыбнулся мне. Я смутилась и поспешно убежала во дворец, обуреваемая противоречивыми чувствами.
Я чувствовала, один неверный шаг и все, Его доверие ко мне исчезнет. Я имела дело не с обычным человеком, хотя он и выглядел, как мужчина. Я имела дело с Аггелом и Его было не очаровать, не взять умом или талантом, не покорить, ни внешней, ни внутренней красотой. Он не был человеком и это я пыталась осмыслить всеми силами своей глупой души, в то же время оплакивая свой выбор. Я была молода и мне хотелось любви, хотелось быть любимой.
Правда, один раз я, все-таки привлекла Его внимание. Он среагировал на мои слова о России:
– Когда сила жизни слабеет в стране, – говорила я ему о России в одну из наших прогулок по дворцу, – народ из нее бежит в другие страны. Правда, бывает, убегают и сюда, то есть на тот свет, тоже, в принципе, находя выход для измученных жадными правителями, душ.
