Быстрый, подвижный, он, как синичка порхал между редакциями, где работал курьером. Всегда приветливый и скромный никогда и никому не мог отказать в помощи. И, конечно злыдни этим активно пользовались, помыкали им, как хотели, даже прозвали «шестеркой». Он не обижался, а только кланялся своим обидчикам в пояс. Основой такого поведения было одно объяснение – вера в Бога и мысль помогать всем и каждому, которая у него вылилась в своеобразное умопомешательство. С утра до ночи и с ночи до утра Святой горел в желании спасти ближнего. И везде, повсюду он видел одно – проявление к нему любви не кого-нибудь, а самой Богородицы…
Валерка не знал, был ли Святой когда-нибудь женат, но абсолютно точно знал, что он влюблен в Пресвятую Богородицу. Ее образы повсюду встречались в незамысловатой его маленькой квартирке. И все разговоры о Боге он сводил только к Ней, к разговорам о Ней и мог говорить часами, восторженно дыша и глядя на собеседника совершенно дикими расширенными зрачками.
Конечно, Святой лежал в дурдоме, столь явное умопомешательство власти города не смогли проигнорировать и даже при наличии безвластия в стране выписали ему пенсию по инвалидности. И теперь Святой не заботился о хлебе насущном, он даже об этом не задумывался, а пропадал целыми днями в церквах, питаясь иногда как птичка коркой хлеба да глотком воды, потому что на русскую пенсию да еще по инвалидности, конечно разве что хлеба и купишь да и то по половинке черного в день, остальное сожрет тоже государство, назначив, как известно, ни с чем не сравнимые цены на квартплаты и прочие «достижения» цивилизации.
Повсюду Святого знали, священники, соболезнуя ему, благословляли на исцеление от тяжкого недуга поразившего его душу. И, когда любопытный журналистский народ поинтересовался как-то у одного такого батюшки, почему он так соболезнует Святому, тот ответил тяжко вздохнув:
«Это не просто болезнь мозга и даже вовсе не болезнь мозга. Называется это состояние – Поражение. И люди, пораженные люди не могут жить, выпадают из ритма жизни, как бы отсутствуют. Они заняты только собой и полюбившимся им существом, неважно каким, Ангелом, Святым, Христом или даже Богородицей. Важно, что человек жить не может да и не хочет жить, как все нормальные люди, вить гнездо, рожать детей, строить дом. Он, как безумный все лезет и лезет к одной цели, к поразившему его в самое сердце Существу»… На вопрос, как с этим бороться, священник только плечами пожал и добавил, подумав, что, наверное, надо молиться за такого человека… На этом все и закончилось.
Валерка уснул. Впрочем, посреди ночи ему показалось, что кто-то лег рядом. Протянув руку, ощутил жесткую шерсть. Лениво подумал, что должно быть Святой завел собаку, хотя на сто процентов собак не переносил, слишком много сил они отнимали у своих хозяев и накорми, и выгуляй, и, и… Тогда, может быть кот? Рука Валерки последовала по шерсти к голове. Ощупав голову, сразу же перешел к рогам. Гладкие и холодные, они вызвали у него воспоминание о козлах, пасущихся где-то в горах. Святой завел козла, ну уж совсем безумная история.
Валерка испуганно подскочил и в один миг слетел с дивана, сорвал со стены икону Пресвятой Богородицы и выставил вперед себя.
– Ну и зря, – ворчливо и спокойно заметил кто-то, едва различимый в темноте, с дивана. – Она тебе ничем не поможет, это уж точно. Даже если ты слезами зальешь ей весь подол платья, все равно не поможет.
– Это почему же? – возразил Валерка. На удивление он чувствовал себя уверенно, мозг у него работал ясно и четко. Только сердце предательски трепыхалось в груди и дрожали руки.
– Да потому, что ты убийца! И не возражай мне, – твердо сказал кто-то черный с дивана. – Бесполезно. Убийцами у нас считаются те, кто бросил детей без попечения. А уж о тебе и говорить нечего, ты столько всего натворил, что и перечислять устанешь…
– Значит, ты моя смерть?
– Я?! – с дивана польщено засмеялись. – А, что я похож на Ангела Смерти?
– Я не знаю, – прошептал потерянно Валерка и рванул к двери.
– Святой, Святой! – закричал он и в ту же минуту потерял сознание.
А черный с достоинством встал с дивана, снял с головы рога, взял их под мышку, будто мужик шапку и обойдя Валерку пошел к Святому.
Святой сидел на кровати, поднятый криком Валерки, глядел на своего черного гостя.
– Ты зачем его на мой диван уложил? – ворчливо заметил черный.
– А куда же мне его еще было укладывать? – смятенно возразил Святой. – Ты уж прости чертушка, я для тебя могу и кресло-кровать разложить.
– Ладно уж, я домой схожу, лучше отдохну в Садах Смерти, чем в объятиях этого придурка, – и черный кивнул в сторону неподвижно лежавшего Валерки.
– Гони ты его к черту! – посоветовал он напоследок, телепортируясь в свой мир.
Святой только вздохнул, не мог он прогнать ближнего. Но на утро Валерка очнулся и сам убежал из дома Святого, он хорошо запомнил ночное происшествие, для него бывшее большим потрясением.
