У самой Карины невольно прокручивались в голове отрывки из только что исполненных арий. Она решительно захлопнула крышку фортепьяно, вышла из камерного зала и поднялась в оркестровый. Тихонько приоткрыла дверь, заглянула внутрь.
В зале репетировала одна скрипичная группа. Остальные оркестранты уже разошлись.
Чувствовалось, что скрипачи зверски устали. Лица у всех были бледными, глаза воспаленными, однако никто не думал выражать недовольство или нетерпение. Раз за разом проигрывалось одно и то же место из «Страстей» в высокой тесситуре, со сложными переходами из позиции в позицию.
Карина осторожно, стараясь не скрипнуть, присела на один из стульев и еще минут двадцать слушала, как Олег вычищает интонацию со своей группой, яростно борясь с минимальной фальшью.
Наконец он опустил скрипку и провел рукой по волосам, закидывая их назад:
– Все. Хватит на сегодня.
Народ оживился и начал складывать инструменты. Мимо Карины прошел Вадим, вопреки обыкновению угрюмый и молчаливый. Лоб его был мокрым от пота.
– Пока, – улыбнулась ему Карина.
– Ты еще не ушла? – Вадим глянул на нее с недоумением, а потом кивнул понимающе: – Маэстро поджидаешь? Вместе поедете?
Что-то в его тоне Карине не понравилось. Она уловила в нем легкую иронию. На мгновение ей показалось, что парень смотрит на нее с неприязнью и даже осуждающе.
Карина почувствовала, как моментально холодеют руки. Что, если он догадался? Все понял? Но как, откуда?!
– Чао. – Вадим махнул на прощание рукой и скрылся за дверью.
Карина усилием воли подавила волнение и страх. Никто ничего не может знать. Она просто Олегова соседка, пришедшая работать в капеллу взамен беременной Риты. Им по пути, поэтому она осталась ждать Олега, а не уехала домой на метро. И пусть кто-то скажет, что у нее нет на это права!
Едва Карина и Олег поднялись на пятый этаж, на лестничную клетку из квартиры выглянула Леля.
– Пришли! – обрадовалась она. – А я жду, жду и слышу – голоса. Как дела?
– Нормально, – лаконично ответил Олег.
Карина достала было из сумки ключи, но Леля отчаянно замотала головой:
– Нет, нет, нет! И не думай слинять к себе! Я блинчиков напекла, Олежкиных любимых, с мясом и творогом. Сейчас будем ужинать.
Олег бросил на Карину быстрый, насмешливый взгляд:
– Придется тебе пойти. Лелька столько готовит, что мне одному за два дня не съесть.
На кухонном столе действительно стояли две огромных миски, до краев наполненные аппетитными, румяными блинчиками.
– Сметана к мясу, сгущенка к творогу, – деловито прокомментировала Леля, доставая из холодильника две баночки. – А к чаю клубничное варенье откроем, по такому случаю в самый раз будет.
Сидя за столом, Карина чувствовала, что кусок не идет ей в горло, несмотря на то что ее единственной пищей в течение дня стала чашка кофе с бутербродами.
Леля смотрела на нее ясными, преданными глазами и беспрестанно сыпала вопросами, на которые Карина с трудом выдавливала ответы. Олег, по обыкновению, молчал, уткнувшись в тарелку.
Так прошло примерно полчаса, и она решила, что пора сматывать удочки.
– Спасибо, все было очень вкусно. – Карина поднялась из-за стола, пытаясь незаметно поймать взгляд Олега, но тот по-прежнему сосредоточенно занимался едой.
– Не за что, – весело проговорила Леля, тоже вставая, – иди отдыхай, ты, наверное, устала как собака. – Она принялась повязывать кокетливый полотняный фартук. – Олежка, ты тоже ложись, а я посуду помою.
При упоминании о посуде Карину охватил стыд. Она глянула на осунувшееся, с темными тенями под глазами, Лелино лицо, потом на мойку, полную грязных тарелок и чашек, и решительно сказала:
– Посуду мою я.
– С какой это стати? – запротестовала Леля. – Ты работала, напрягалась, а я весь день без толку сидела…
– Как же, сидела! – перебила ее Карина, кивая на груду оставшихся на столе блинчиков. – Неизвестно еще, кто больше устал. Отдай фартук и пойди приляг.
– Ладно, – Леля послушно развязала тесемки, – я тогда Олежке массаж сделаю, а то у него спина болит последнее время.
Она обняла мужа и увлекла за собой, в комнату.
Карина надела фартук, не спеша перемыла посуду, потом тщательно вытерла ее полотенцем и водрузила на полку в шкаф.
Из комнаты, куда ушли Олег и Леля, не доносилось ни звука.
Карина повесила фартук на место, покинула кухню и осторожно приоткрыла дверь в гостиную.
Взгляду ее представилась мирная и умилительная картина: Олег лежал на диване лицом вниз, голый по пояс. Рядом, по-турецки поджав ноги, сидела Леля и нежно касалась пальцами его спины, тихо воркуя себе под нос. Вошедшую Карину оба не заметили.
У той болезненно заныло сердце. За прошедшие сутки она только и думала, что о тех страданиях, которые принесет Леле, тайком похитив у нее Олега. Но о том, что ее саму будет терзать ревность, Карина и помыслить не могла. До этой минуты.
Теперь ей страстно хотелось зажмуриться, чтобы не видеть обнаженный, мускулистый торс Олега и обнимающую его Лелю. Вид этого причинял Карине боль, гораздо более сильную и острую, чем сознание собственной греховности и подлости.
Она хотела закрыть дверь, но та вдруг заскрипела, протяжно и жалобно.
