Олег на свинцовых ногах влачился по проходу, казавшемуся бесконечным. Смотрел вниз перед собой, стараясь ступать большими подошвами на маленькие плашки паркета, спотыкался, мотал головой. Олега вдруг пронзило – он осознал, что все лица, обращенные к нему сквозь нависшую в зале пыльно-снежную пелену, выражают сострадание и участие. Ниоткуда ни капли ненависти или презрения. Хотя последнее он скорее бы понял и принял. Поскольку сам себя ненавидел как никогда.
Прежний Олег остался под крышкой гроба-рояля. Ему оттуда не выбраться. Но другой Олег сейчас выйдет из этого здания и будет спасать свой фонд, свою жизнь, вернее, то, что от них осталось…
Олег устремился в сторону дома, заметно прибавив шагу. Иван за ним едва поспевал. Впереди вилял по гравию сгорбленный велосипедист. Деревянный кривой забор по правую руку был муаровый от подсыхающей сырости. В голове Олега путались мысли. Надо что-то делать, с чего-то начинать. С чего? Приходить в себя, возвращаться к инструменту. Он приступит сегодня же, сейчас же. До дома еще полторы мокрые улицы. В первую очередь надо будет позвонить. Кому? Он не знал. Олег давно никому не звонил.
Он зацепился о завиток ржавой проволоки, тянувшейся из бурой травы. Потерял равновесие и грохнулся неуклюже на колени, притормозил вытянутыми руками. Ладони засаднило. Если бы его таким, на четвереньках, увидели соседи, он бы себе не простил. Но на улице никого, и слава богу. Иван пытался поддержать встающего Олега, но того сильно качало, он обмяк, и даже вдвоем они провозились долго. Утвердившись наконец вертикально, Олег покосился на помощника, и снова ему показалось, что его опекает молодой Ельцин.
В молчании они добрели до калитки. Иван открыл дом, снял с настрадавшегося Олега испачканные ботинки, куртку, помог расстегнуть мокрые на коленях, когда-то хорошие джинсы. Отвел на кухню, где Олег локтем сшиб на плитку какую-то банку. Промыл над раковиной израненные ладони, залил зеленкой. Щипало сильно. Олег чертыхался, но терпел. А его уже тащили по лестнице на второй этаж и укладывали в кровать.
– Надеюсь, сегодня вам в клуб больше не понадобится. – Иван укрыл Олега пледом, подоткнул края как маленькому. – Я отойду ненадолго. У нас хлеб закончился, а магазин теперь рано закрывается. Не сезон.
Уже в дверях Иван оглянулся:
– Вернусь, будем обедать. Отдыхайте, Олег Владиленович.
Потом на кухне зафырчала вода, звякнула переставляемая посуда, чмокнул, закрывшись, холодильник, застучали дверцы шкафов, зашуршали пакеты. Наконец все стихло. Входная дверь захлопнулась.
Олег лежал с закрытыми глазами, в глухом оцепенении. Ветер задребезжал оконной рамой, высокие ветви старой яблони застучали по крыше. Казалось, первые капли дождя упали на шиферную кровлю. Но нет, дождя вроде не было. За окном стало пасмурно. Солнце едва сочилось серебром сквозь рябые тучи. На душе стояла слякотная хмарь. А после краткого всплеска энтузиазма тоска навалилась тяжелее прежней. Олег ясно ощутил такое узнаваемое желание «подлечиться». И стоило его только «узнать», как оно выросло в какого-то внутреннего монстра и потребовало решительных мер – здесь и сейчас. Что делать? Иван уже объявил, что не допустит алкоголя в этом доме.
Олег откинул плед и сел на кровати. По затылку колючим шаром прокатилась боль. Надо напрячься и вспомнить, где он мог припрятать от себя же бутылку водки. Такое точно бывало – в минуты борьбы с самим собой. Иногда благие намерения длились недолго, и он все же уничтожал заначку. Но случалось, забывал про свои тайники.
Он открыл шкаф, пошарил под вещами на полках. Пусто. С трудом вытянул тяжелые бельевые ящики. Порылся, устроив комковатый хаос из наволочек и полотенец. Безуспешно. Бросив разверстый шкаф как есть, вышел из спальни и встал у лестницы, оглядывая сверху гостиную. Тайник где-то там, у самых ног. Вспоминай.
Взгляд его упал на рыжее пианино. «Зайлер» стоял понуро – забытый, никому не нужный. Какой же Олег неблагодарный свин: забросить на столько дней своего друга, не прикасаться к нему, пренебречь.
Компактность инструмента сейчас воспринималась совершенно по-новому. В «Зайлер» его точно никто не упрячет и гвоздями крышку не забьет.
