Утро. Я ушёл далеко от поля битвы, настолько, насколько смог за ночь. Костёр горит в глубокой яме — хороший, бездымный, почти незаметный. Дым не поднимается вверх, а стелется по земле, скрываясь, как утренний туман. Я грею руки у огня, спокойно пережёвываю что-то съедобное. Не первый день в этом деле.
Первым приходит в себя старик. Он не слишком ранен — просто оказался под тушей орка. Оценивающе оглядывает меня, морщит лицо, потирая руки. Спокоен, подозрительный. Как будто уже понимает, что торопиться с выводами ему не стоит.
Двое молодых уже в сознании, но кляпы держатся крепко. Они мычат, бросают взгляды друг на друга, на меня.
Эльфийка действует — пытается перегрызть кляп, зло сверкает глазами.
Парень наоборот — явно боится. Дёргается, будто в любой момент готов сорваться и пытаться убежать, но мозги подсказывают, что не стоит.
Я лениво наблюдаю за ними. Трое аристократов, три разных реакции.
Наконец, старик медленно, обдуманно пытается заговорить. Кляп у него ослаблен, но он не спешит шуметь.
Я наклоняюсь ближе и шепчу:
— Орки рядом.
Он замирает. Молодые тоже перестают дёргаться, вслушиваются.
— Если они нас услышат, я оставлю вас здесь. Тебя, старика, первым. Потому что ты дешёвый. Слишком старый.
Эльфийка останавливает попытки перегрызть кляп, широко распахивает глаза. Молодой перестаёт дёргаться, кажется, даже дышит реже.
— И пока они будут… развлекаться, как орки умеют… — я пожимаю плечами, делая вид, что мне жаль. — Я уйду. Далеко.
Старик спокойно смотрит на меня, не говоря ни слова.
— Так что молчите. Или вам нравятся… жёсткие игры?
Эльфийка скрипит зубами, но кивает. Парень тоже.
Я возвращаюсь к костру, вытягиваю ноги. Наконец-то немного тишины.
Полдень. Мы уже очень далеко от поля битвы. Здесь тихо, только ветер играет в траве, как музыкант на старой лютне.
Одуванчик идёт ровно, без спешки. Когда-то он был милым, пушистым, белым верблюжонком. Думал его съесть, потому что толку от него было, как от дырявого ведра. Но потом он напился драконьей крови. Не специально, просто на поле боя валялся дохлый дракон, а мой верблюд решил попробовать «местный деликатес».
И с тех пор стал… таким.
Огромный, чёрный, рогатый. Теперь он может таскать мою телегу, которая, к слову, когда-то была боевой колесницей, а теперь напоминает хаотичный сборник деревянных обломков. Но зато едет.
А на ней мои пленники.
Эльфийская аукционная распродажа
Я снимаю кляпы — не из жалости, просто не хочу, чтобы они задохнулись раньше времени. Остатки зелий вливаю каждому. Пусть будут в нормальном состоянии. После чего снова завязываю руки и ноги.
Сначала — тишина.
Потом начинается шоу.
— Ты не понимаешь, что ты делаешь! — первой заговорила эльфийка, будто командует армией. — Я леди Арисса из дома Дель'Ванор. Мой отец — Верховный Советник! Если ты нас освободишь, я сделаю так, что ты будешь богат, тебе простят этот поступок, а мой дом возьмёт тебя под покровительство!
Я молча ем хлеб с вяленым мясом. Ужин при свечах с монологами знатных эльфов мне как-то не по вкусу.
— Ты мне не веришь? — она уже злится. — Я будущая жрица! Мне предсказали великое будущее! Если ты нас продашь кому-то вроде орков, ты совершишь преступление против высшей крови!
Говорит, как будто я сейчас клянусь в верности её короне.
Я перевожу взгляд на второго.
Молодой, светловолосый, слишком аристократичный.
— Я лорд Каллен Тальер, наследник западных земель, сын герцога Элериона, избранник Храма Света.
Голос слегка дрожит, но он держится. Молодец.
— Я знаю, что ты делаешь это ради денег. Но не будь глупцом, я могу дать тебе больше. Отец заплатит выкуп. Щедрый. Ты получишь золото, положение. Я скажу, что ты спас нас, что нашёл среди мёртвых и укрыл. Мы отдадим тебе всё, что пожелаешь.
Звучит неплохо. Даже почти убедительно.
И, наконец, старик.
Он молчал дольше всех. Наверное, просто наслаждался зрелищем.
— Я лорд Веларон, управляющий домом Альд'Серис.
Смотрит на меня спокойно, как на редкую экзотическую болезнь.
— Я видел десятки таких, как ты. Бродяг, наёмников, мародёров. Ты не первый, кто решил поиграть в торговца живым товаром. Если ты нас отпустишь, я найду способ, чтобы тебе это сошло с рук. Если же нет…
Он делает драматическую паузу, будто собирается огласить приговор.
— Если нет, то ты даже не понимаешь, кого на себя навлёк.
Я лениво потягиваюсь, зеваю.
— Если бы у вас был хоть один шанс сбежать оттуда, куда я вас везу, я бы даже не рискнул этим заниматься. Но вы там останетесь. Навсегда.
Тишина.
— Вы официально мертвы. Съедены орками. Для всех вы просто забытая история. Никто вас искать не будет.
Лица белеют.
Я пожимаю плечами и добавляю:
— А если я услышу ещё хоть одну минуту этого нытья, я запихну вам в рот свои носки. А кому-то — мои трусы.
Хотя, честно говоря, это была пустая угроза. У меня ни носков, ни трусов давно нет.
Но они, конечно, не заткнулись.
Я снова устраиваюсь на месте, разламываю хлеб, запиваю вином и веду Одуванчика дальше.
Осталось немного, а потом — избавление. Для всех.