— Деньги. Контроль над караванными путями. Они хотели сначала подкупить пиратов, взять торговлю под контроль, а затем двинуться в Некрополис. Там процветает бизнес на ритуальных услугах, хранятся знания о продлении жизни. Потом они хотели прибрать к рукам Султанабад.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Но ты уничтожил этот чёртов корабль?
Анна первой ответила:
— Да. Он сгорел.
Но теперь в её голосе не было страха.
Она перевела взгляд на меня:
— И знаешь, я не злюсь за это.
Я приподнял бровь.
И тут меня осенило.
Мадам Морена.
Она предложила мне письмо. Полуросличка с заманчивым предложением.
Я фыркнул:
— Ах ты, хитрая мертвая жопа…
Анна усмехнулась:
— Теперь я точно знаю, что ты мой личный герой.
Лета хмыкнула:
— Ну-ну, не задирай нос, герой-вонючка.
Я скрестил руки:
— Вопрос остаётся…
Мы все посмотрели на Одуванчика.
Он поднял голову, принюхался…
И двинулся вперёд.
Я простонал:
— Ты опять что-то учуял?
Анна нахмурилась:
— Он что…
Я вздохнул:
— Одуванчик, иногда думаю, что зря тебя не съел, когда ты был маленьким, пушистым и явно вкусным. Теперь ты, наверное, мстишь.
Верблюд фыркнул, ускорился.
А я понял, что эта история ещё далеко не закончена.
Мы нашли отца Анны, но время не пощадило его. Исхудавший, измученный, он выглядел так, будто видел слишком много. Мы спасли его из лап пиратов, но я чувствовал — настоящая тюрьма была не в клетке, а в его голове.
Анна не стала тянуть. Едва мы отошли на безопасное расстояние, она спросила:
— Отец. Кто построил Проклятый Галеон?
Эдмун де Ла Феррес посмотрел на неё с выражением, в котором смешались усталость, презрение и… опасение? Он молчал несколько секунд, потом выдохнул:
— Империя Велирион.
Лета резко подняла голову.
— Велирион? Ты шутишь? Эта дряхлая империя сдохла сотни лет назад!
Отец Анны хрипло усмехнулся:
— О, она сдохла. Но, похоже, кто-то решил, что пришло время её оживить.
Он потянулся за кувшином вина, но передумал. Просто потер лицо, словно пытаясь стереть усталость.
— Слушайте внимательно.
-
Рассказ о падении и возрождении Империи
— Велирион была самой могущественной державой, — заговорил Эдмун. — Эльфы, люди, гномы, полурослики — всех объединяла одна система. По крайней мере, так говорили её правители. На деле же это была жестокая машина, выжимающая всё до последней капли.
Он посмотрел на нас с мрачной усмешкой.
— Гномы? Их великие кузницы работали день и ночь, пока они не умирали от истощения. Те, кто не выдержал, сбежали и основали Железный Город.
— Эльфы? Они устали от власти людей и подняли восстание. Теперь воюют с орками за право жить на своих землях.
— Полурослики? Они не бежали. Не боролись. Они остались. Почти в рабском состоянии. Работают за еду, лишены прав, но обязаны служить.
— А гномы, что не сбежали… изменились. Больше не воины, не кузнецы, не исследователи. Теперь они торговцы, банкиры, мастера махинаций. Они слабее, но умнее. Их используют не для строительства, а для контроля.
Эдмун вздохнул и потер пальцами виски.
— И вот теперь кто-то хочет вернуть всё назад.
Я нахмурился.
— Где они сейчас?
Отец Анны помолчал, затем произнёс:
— В Астерионе.
— Где?! — удивилась Лета.
— Восточный полуостров. Старые окраины столицы Велириона. Когда-то там были руины, брошенные пристани, развалины древних дворцов. Теперь — новый город.
Анна крепче сжала кулаки.
— Ты хочешь сказать, что Велирион возвращается?
Эдмун горько усмехнулся.
— Нет. Они не хотят вернуть старый Велирион. Они строят новый.
-
Кто стоит за этим?
— И кто их лидер? — спросил я. — Кто ведёт их к этому?
Анна не дала отцу ответить первой:
— Светлый.
Эдмун медленно кивнул.
— О нём ходят легенды. Никто не видел его лица. Он носит белый капюшон и одежду, чистую, словно снег. Он не кричит лозунгов. Не даёт громких обещаний. Но каждое его слово имеет силу.
— Он не воин, но его армия растёт.
— Он не пират, но пираты служат ему.
— Он не король, но купцы склоняют перед ним головы.
— Кто он? — пробормотал я.
Эдмун снова колебался, словно решая, говорить или нет.
— Он тот, кто объединил торговые гильдии. Он дал пиратам работу, а наёмникам — смысл. Он сказал, что Велирион восстанет.
Лета прищурилась.
— Значит, он хочет вернуть Империю?
— Нет, — отец Анны покачал головой. — Он не хочет просто вернуть её. Он хочет построить новую.
Песчаная буря и верблюд-интриган
Одуванчик несся через барханы, словно сам ветер воплотился в форму верблюда. Его копыта крушили песчаные гребни, шерсть, черная, как ночное небо, развевалась подобно королевскому плащу, а могучие рога сверкали на солнце, внушая страх даже самой пустыне. Он двигался с такой грацией и силой, что казался не животным, а воплощением древнего духа степей.
Я смотрел на него, сузив глаза.
— Анна, я жалею.
— О чем на этот раз?
— Зря я тогда дал ему те просроченные зелья интеллекта.
Она замерла.
— Ты дал зелья интеллекта верблюду?!