— О, моя дорогая, ты даже не представляешь, сколько всего ты не знаешь.
Анна скрестила руки.
— Так расскажи.
Морена хмыкнула и махнула рукой.
— Позже. Пока просто знай: в его мире была великая Империя, и я хотела сделать её отражение здесь. И я создала е.
— Ту самую Империю?
— Вернее, ту, что должна была быть.
— Государство по канонам греческой философии?
— Да. Я хотела, чтобы оно было великим. Честным. Развитым. Чтобы магия служила прогрессу, а не войне. Чтобы справедливость была не пустым звуком. Я построила структуру, я создала институты, я собрала лучших людей…
Она вздохнула.
— И знаешь, что произошло дальше?
Анна помолчала.
— Они её уничтожили?
— Они её использовали. — Морена сцепила пальцы. — Взяли мои идеи, мои законы, мои разработки. И превратили их в тюрьму народов. Всё, во что я верила, превратилось в орудие угнетения.
Она сделала ещё один глоток вина, но на этот раз не с ленивым удовольствием, а словно запивая горечь.
— А потом я попыталась разорвать связи. Пыталась спасти то, что ещё можно было спасти. Но…
Она пожала плечами.
— Я была молода. Идеалистка. Наивная дура. Думала, что смогу это остановить.
— Тебя предали.
— О, даже не один раз. — Морена усмехнулась. — Когда ты умна, ты ожидаешь, что тебя обыграют в шахматы. Когда ты идеалистка, ты не ждёшь, что тебя просто ударят молотком по голове.
Она сделала паузу.
— Я знала: если начну войну — проиграю. Люди, которых я любила, погибнут. Я могла победить, но ценой тысяч, сотен тысяч жизней. Так что…
Морена постучала пальцем по столу.
— Я сделала зелье.
Анна напряглась.
— Тот самый слух? Что ты умерла и воскресла?
Морена кивнула.
— Да. Это не был гениальный план. Это был отчаянный план. Я хотела исчезнуть, переждать время, дать миру шанс измениться. Но они…
Она медленно выдохнула.
— Они меня убили по-настоящему.
— Но ты воскресла.
— Через четыреста лет. В тёмном, гнилом склепе, в некрополе, где никто не знал моего имени.
Анна замолчала.
— Я… не ожидала.
Морена пожала плечами.
— Теперь понимаешь, почему Империи нужна я? Они хотят вернуть тот идеал. Не гниющую тиранию, что есть сейчас. Настоящую Империю.
— Они думают, что ты дашь им это?
Морена рассмеялась.
— Конечно нет. Я их ненавижу.
Её голос вдруг стал холодным, будто сталь, выдержанная в ледяной воде.
— Они хотят, чтобы я вдохновила их. Но я сделаю нечто лучшее. Я их уничтожу.
Анна кивнула.
— Ты хочешь разрушить то, что когда-то создала.
— Да. Потому что это больше не моя Империя.
Наступила тишина.
Анна отпила вино, задумалась. А потом вдруг спросила:
— А как же вы впервые встретились с ним?
Морена замерла, потом фыркнула и усмехнулась.
— О, это история получше любой трагедии. Я пробудилась в древнем склепе, завёрнутая в истлевшие ткани, окружённая одними мертвецами. Я выбралась в пустыню, не зная, что делать. А потом…
Она улыбнулась.
— Он стоял на бархане и смотрел на меня. Я ожидала страха, благоговения, может, попытки убить меня. А он просто сказал: «Ни хрена себе, зомби».
Анна подавила смешок.
— И как ты отреагировала?
— Конечно, возмутилась. Но он только смерил меня взглядом и добавил: «Зомби с мозгами. А и ножки у тебя ничего так».
Анна уже не сдерживалась, хохоча в бокал.
— Вот так мы и познакомились. Он первый, кто увидел во мне не чудовище и не легенду. А просто… человека.
Анна посмотрела на спящего героя, который во сне издал странный звук.
— Он мой, — вдруг сказала она.
Морена ухмыльнулась.
— Посмотрим.
Тишина.
А где-то в стотле верблюд Одуванчик мирно дремал, философски пердя во сне.
Продолжение следует…
(В жизни есть несколько моментов, которые заставляют тебя переосмыслить всё существование. Например, когда ты просыпаешься в незнакомой кровати. Когда ты осознаёшь, что лежишь в этой кровати не один. Когда ты понимаешь, что лежишь между двумя самыми опасными женщинами в своей жизни. И когда, глядя вниз, ты вдруг осознаёшь, что на тебе… кружевные трусы. Кружевные. Женские. Причём явно не твоего размера.)
-
Некромантский бордель. Роскошная кровать. Где-то за гранью моего терпения.
Я проснулся от того, что моё лицо неловко прижималось к чему-то мягкому. Это было приятно, но… не совсем правильно. Я открыл один глаз и увидел, что уткнулся в тёплое плечо.
— Ну, хоть не в мужика… — пронеслась вялая мысль.
Я моргнул. Медленно повернул голову.
Морена.
Она лежала рядом, раскинувшись в позе женщины, у которой в жизни всё прекрасно, и даже лёгкое похмелье её не особо парило.
Я сглотнул.
А затем повернул голову в другую сторону.
Анна.
Боже.
Тут я понял две вещи.
Первая — я был в одной постели с двумя женщинами, и ни одна из них не пыталась меня убить.
Вторая — я был в женских кружевных трусах.
Причём слишком больших.
Причём явно не своих.
Мой мозг отказался воспринимать эту информацию.
— ААААААА!!! — крикнул я, дёрнувшись в сторону.
— Угу, — пробормотала Морена, не открывая глаз. — Хорошо поспал, милый?
— Как младенец… — хрипло ответил я, нащупывая себя.
На мне ничего не было, кроме этих… трусов.
— А где… мои… нормальные штаны?! — взвыл я.
Анна открыла один глаз и хрипло рассмеялась:
— А у тебя когда-то были нормальные штаны?