Мэрион предложил пойти к нему. И несчастная шестерка оказалась в такой же тишине, только в пространстве поменьше. В коридоре, отделенным от комнаты закрытой дверью, слышались разговоры, нередко крики и звук тяжелых шагов. Со стола, аккуратно усеянного учебниками, доносился аромат потушенной в кружке с травяным чаем сигареты; дым тонкой струей окутывал комнату, пробираясь от Мортимера к Дилану – и дальше, по кругу, связывая друзей полупрозрачной нитью. Находиться здесь было тяжело; для кого-то именно потому, что он не привык оставаться наедине с кровавыми картинами перед глазами, для других – потому, что беготня заняла бы хоть какое-то время, потраченное в тишину, неизвестность будущего и непонятность настоящего. Впрочем, для Мортимера не было правильной причины: мысленно оправдывая это тем, что пустые стены и выдраенная чистота вокруг вызывали в нем страх, он сбежал под предлогом выведать все возможные теории и слухи; но, с другой стороны, забитые коридоры и пристальные взгляды вызывали в его – обычно насмешливой и сатирически злой – натуре робость, неприязнь ощущаемых чувств, желание скрыться в тени, в одиночестве, яростным противником которого он был. Для юноши не было ни правильной причины остаться, ни правильного места, чтобы уйти, поэтому он вернулся к началу, неуверенный, что его отсутствие вообще кто-то заметил. Голова кружилась во многом от недостатка сна: ему удалось упасть от бессилия лишь в пятом часу; тело гудело, тряслось, мышцы медленно разрывались, и даже лежать на кровати было донельзя больно. Мортимеру отчего-то в тот момент было просто очень больно.
– Нет никаких предположений, почему ее убили? – разрезал тишину Дилан. – Почему вырезали круг?
– Я повторю свой вопрос: зачем тебе об этом знать? – отозвался Мэрион, уже окончательно откинувший книгу подальше.
– Разве лучше сидеть в неведении?
– С какой-то стороны да. У нас и без того много проблем.
– Вам не интересно? – нахмурившись, Дилан оглянулся на друзей. Все молчали. – Не может быть.
– Мэрион прав, – выдохнув, произнесла Софи. – Не стоит лезть в это сейчас, особенно когда нас будут допрашивать как наиболее подходящих для роли подозреваемых. Захочешь поиграть в детектива – пожалуйста, но после того, как мы все придем в чувство и поспим хотя бы самую малость.
– А ты разве сможешь уснуть? – Дилан повернулся к девушке. Та вдруг весело усмехнулась.
– Буду спать как убитая.
Дилан попытался сдержать ответную усмешку и отвернулся, но со стороны послышался глухой смех Мортимера, и сдержаться не удалось. Усмешка переросла в улыбку, следом – в тихий смех. Они втроем смеялись, усердно игнорируя пытливые взгляды остальных, вцепившиеся в их лица и не заметившие в словах Софи ничего забавного. Наверное, у кого-то из них смех был спровоцирован внутренней истерикой, но явно не у братьев: для них никогда не существовало морали как таковой.
– Да, – протянул Мортимер, немного успокоившись, но не снимая широкой ухмылки с лица. – И мы еще задаемся вопросом, кто убил?
– Знаешь, а я ведь подхожу на роль больше остальных, – кивнула Софи. – Это же я первая увидела тело, это именно я разбудила Дилана и только я среди нас знала Мону, не так ли? Меня либо кто-то чрезвычайно ненавидит, либо это просто совпадение. А я в совпадения не верю.
Улыбка Мортимера переросла в кривую, когда он подмигнул девушке, а Софи, не поняв намека, не стала разбираться и отвернулась.
– Я тоже знал Мону, – прохрипел Мэрион, который не разделял веселье. – Она ходила со мной на лекции по философии.
– Ты же врач, зачем тебе философия? – спросил Фэлис.
– Я задаю себе тот же вопрос уже четыре года подряд.
Немного погодя, не выдержав, Фэлис вновь заговорил, накрыв слова тоном, походящим на разбитое стекло:
– Я время от времени перечитываю Достоевского, пью очень много кофе и еще больше алкоголя, плохо сплю и не сдался в борьбе за собственную личность. Суть вот в чем: я невротик. И если сейчас мы не переключим внимание на что-то другое, то вы будете ловить меня, бьющегося головой о стены, по всему корпусу. Утрировано, конечно, – он выдержал паузу, будто обдумав что-то. – Хотя нет, пожалуй, не утрировано.
– Я бы посмотрела, – послышался смешок от Джойс.
– Неужели на тебя так наркотики повлияли? – вскинул бровь Мортимер, перед этим бросив мимолетный веселый взгляд на Джойс.
– Наркотики? – криво улыбнулся Фэлис. – Какие наркотики?
– Фэлис прав, – отозвался Мэрион. – Нам действительно стоит отвлечься. У кого-то есть предложения?
