– О, моя принцесса, сколько же ты всего перенесла, но все равно осталась добрая и любящая. Теперь я буду разделять с тобой все хлопоты, беречь и заботиться о тебе. На следующий день принц объявил, что нашел свою принцессу и отменяет свадьбу. Разгневалась златокудрая невеста. Загорелись ее небесно – голубые глаза ненавистью.
– Отомщу, – пообещала она.
Король и королева вначале невзлюбили цветочницу. Но увидели потом, как искренне она любит их сына, как он заботиться о ней, как они счастливы… Вспомнили родители свою юность – и приняли девушку, как дочь родную.
А отвергнутая невеста тем временем узнала подробности истории, нашла того самого богатого человека, разгромившего цветник бедной девушки, и предложила совместную месть. Они решили уничтожить бывшую цветочницу.
Однажды девушка работала в теплице. Полюбили ее розы как принца, с радостью принимали они ее заботу. Милая девушка не заметила как притаился в кустах разбойник, как взмахнул он ножом… Еще секунда – и погибла бы принцесса. Но это увидели розы. Однако они не могли закричать, не могли заслонить девушку от удара… И они сделали единственное, что было в их силах – испустили такой дурманящий аромат, что у разбойника закружилась голова. Но он успел ранить девушку в руку, от чего на ее белом платье проступили алые пятна крови. Разбойник и девушка упали на землю.
Когда принц, обеспокоенный долгим отсутствием любимой, пришел в цветник, он не понял сразу, что произошло. Посередине цветника лежала огромная роза, его любимая роза – белая в красную крапинку. Только она стала огромной, с человеческий рост. Потом вздрогнул принц – понял он, что это его любимая лежит, что это ее белое платье, испачканное кровью. Рядом с ней лежал и преступник. К счастью, девушка была жива. Отнес он ее к врачу, а разбойника отправили в тюрьму.
Когда принцесса пришла в себя, то решили с принцем, что счастья им здесь своего не построить:
– Мое главное богатство – ты, моя роза. Уедем отсюда так далеко, чтобы никто не мог нас найти. Возьмем с собой только наши цветы, – сказал принц.
Принцесса согласилась. Поздно ночью покинули они дворец, оставив родителям письмо, с просьбой не беспокоиться о них. Больше никто и никогда их не видел. На память о принце и принцессе остались только благоухающие розы – белые в малиновую крапинку. Их доставляют раз в год по ночам к воротам дворца. Но за много лет так и не удалось поймать того, кто это делает.
«21 ноября 2059 года. Городское поселение № 457 (для лиц, совершивших особо опасные преступления в сфере экологии). Отправитель: Петр Седаков. Получатели: Алексей и Марина Седаковы.
«Здравствуйте, любимые мама и папа. Наконец‑таки мне разрешили написать вам письмо и рассказать, что я жив – здоров. Благополучно отпраздновал 17–летие. Уже два я года живу в огромном городе из стекла, металла и пластика(((. Здесь вообще нет ничего живого: искусственный кислород, еда, одежда. Даже охранников живых нет – за нами наблюдают роботы.
Сюда выселяют за нарушение Экологического Закона. Считается, раз мы посягнули на святое – природу, то живого нам больше не видать.
Не… вы не думайте, что плохо меня воспитали. Я всего‑то просто хотел сделать сюрприз любимой девушке и написать ей на день рождение письмо на настоящей бумаге. Чтобы она сохранила его на память обо мне. Не зря же вы потратили столько денег на школу, где обучают настоящей письменности, а не только электронной грамоте. Респект деду за то, что он вас убедил в этом: в моем поселении я единственный могу писать, а не печатать на компе силой мысли. Вот только где взять бумагу?
Помните вы рассказывали, что бабушка с дедушкой писали друг друга письма на бумаге. Они у нас еще дома долго хранились, пока Экологическая полиция не забрала их вместе с книгами, распечатанными фотографиями и всем, что было более – менее похоже на бумагу. Мол, все – больше лесов для вырубки не осталось, и теперь единственный способ получить новую настоящую бумагу – переработать старую. А взамен выдали e‑paper и пластиковую бумагу.
Но это несправедливо! Я не могу признаваться в любви на пластике! Пластиковая бумага ужасна. Она вроде и выглядит как настоящая. Но когда берешь в руки сразу понимаешь – полная искусственность. Она не желтеет, не промокает, не рвется. Воняет лимоном или мятой, а не бумагой или тем, что дед называл «запахом типографской краски». Не знаю уж как пахнет эта краска, то точно не как геномодифицированные цитрусы. Я помню те письма дедушки к бабуле. Потемневшая ароматная бумага, еще там на одной странице чернила растеклись от бабушкиных слез, так она была растрогана дедушкиными словами. А письма прапрадедушки с фронта! Он умудрялся даже под свистом пуль и разрывом бомб находить где‑то бумагу! А я – в мирное время был арестован за то, что купил у спекулянта три листочка чистой бумаги, полувековой давности. За такое преступление обычно наказывают очень сурово, но меня, по молодости, просто сразу же выслали подальше от вас – на перевоспитание.
