Я опустил трость набалдашником вниз, почти касаясь каменного пола, усыпанного обломками кирпичей, и приготовился. Если бы девицы знали, что скрывается внутри моей трости, то не подходили бы так близко.
Но я ждал появления мясников и не спешил использовать преимущество.
– Ну что, мистер?.. – негромко спросила Эстер. – Тебе нравится развлечение?
– О-очень, – выдохнул я. Нашарил во внутреннем кармане купюру и смял в кулаке. – Я готов расплатиться прямо сейчас. Возьмите… тут сто суренов…
Девушка протянула руку, но более опытная подруга тут же одернула ее:
– Эстер! Не прикасайся к нему! Вдруг он такой же, как Феликс? Потом не отделаемся. – Она указала на землю рядом с собой. – Брось деньги сюда, мистер. Поближе ко мне.
Я швырнул смятую сотню себе под ноги, еще и подошвой туфли на нее наступил.
Возмущенная Эстер принялась чертить в воздухе. Ее мерцающий указательный палец двигался невероятно быстро, вырисовывая сложную руну, и я не придумал ничего другого, как мгновенно броситься к девушке и схватить ее за руку.
– Отцепись! – она попыталась освободиться, но я держал ее железной хваткой.
К нам подбежала вторая ведьма, ткнула в меня пальцем и начертила знак прямо на моей спине. Кости пронзила боль, и я уже решил воспользоваться тростью, но тут издалека донесся голос:
– Оставьте! Мы сами его выпотрошим!
Ведьмы мгновенно от меня отпрянули. Эстер схватила с земли блузку и прикрыла грудь. Руны с ее тела исчезли.
– Хозяин… он сопротивлялся, – тихо сказала она, склонив голову.
Я оглянулся на вновь прибывших. Мясники. Двое. С друидскими боевыми топорами.
Ну наконец-то…
Мясники приближались. Один худой и высокий, другой приземистый и плотно сбитый.
– Денег у меня нет! – выкрикнул я. – Все, что было, я уже отдал! С меня взять нечего!
Тот, что пониже, оскалился и выдал что-то вроде горлового хрипучего смеха.
– У любого найдется, что взять, сопляк. Например, твой костюмчик мне лишним не будет.
Скорее всего, именно он и был Феликсом, главным из этих двоих. Наверняка помощник самого Бартоло Соло. И судя по тому, что его опасались рунные ведьмы, адептом он был не простым. Вот только каким конкретно искусством он владел?..
– Я сам его убью, – бросил он подручному и направился ко мне, выставив топор и сверля меня взглядом.
Никаких сомнений, Феликс понимал только язык силы, и придется с ним драться.
Но это ничего не меняло. Даже в теле тщедушного аристократа драться я не боялся.
Уже с семи лет раздирал кулаки в жестоких мальчишеских боях на Рынке Нищих, под дикий вой таких же, как и я, безродных, сбившихся в тесный круг. И наградой в этих битвах порой становился кусочек козьего сыра. Сейчас же награда была куда существенней – жизнь моей сестры Ребекки, как и моя собственная. И подраться – самое малое, что можно для этого сделать.
Я коснулся тростью каменного пола и с силой надавил на набалдашник.
Послышался тихий хруст.
Стекло набалдашника лопнуло, и из него к моим ногам потекло мутационное масло. Это была моя собственная придумка: иметь при себе порцию высококлассной связующей жидкости в неприметном месте.
Трость я сделал уже давненько, полгода назад, и перед тем как отправиться в Ронстад, попросил тэна Зиварда забрать ее из моего подвала и привезти мне. К тому же трость была стальной и разборной. Она делилась на две части, что позволяло мутировать самое любимое мое оружие – южное мачете.
Для боя его редко кто использовал, больше для рубки тростника, но с помощью мутаций я мог менять форму клинка, поэтому доработал для себя его идеальный вариант: расширяющийся к острию клинок не короче полуметра, легкую накладную рукоять с противовесом и обязательно гарду для защиты пальцев.
Разборная трость позволяла мутировать из нее сразу два мачете для обеих рук, а мутационное масло давало возможность сделать это практически моментально. Ну… и пять таблеток овеума, конечно.
Феликс приближался.
Его намерение убить меня, а потом преспокойно снять приглянувшийся костюмчик с трупа, ясно читалось в глазах. Хрен ему, а не костюмчик.
Одним щелчком замка я разделил трость надвое и макнул обе части в лужицу масла под ногами. В руках уже пекло от нещадного желания поскорее мутировать никчемные палки в смертоносное мачете.
До столкновения с Феликсом у меня оставалось несколько секунд, и их мне хватило, чтобы вооружиться. Я выдохнул, когда ладони привычно сжали удобные рукояти мачете, и со свистом вертанул их, отводя назад.
– Эй, Феликс. Может, сначала поговорим? – предложил я стремительно приближающемуся мяснику.
– На том свете поговоришь! – прорычал тот и, размахнувшись, обрушил на меня топор…
Со звоном клинки мачете приняли удар друидского топора.
Феликс сверлил меня взглядом, наверняка представляя, как лезвие его тяжелого орудия врезается в мой череп и рубит его… рубит… рубит…
Парнем он был не очень-то ловким, зато сильным и выносливым, как конь-тяжеловес. Его помощник остановился поодаль, ожидая приказа. Рунные ведьмы отпрянули к полуразрушенной стене постройки и наблюдали за хозяином.
