Эта мелодия — академический электрокор. Да-да, тот самый, который написал Ден Унаги и теперь включает всякий раз перед тем, как явиться на поле брани. Сука, какая же срань. Двигаться против ритма музыки во время боя пипец как сложно, ведь бит прям качает. У Дена-то наушники, фильтрующие его собственный саундтрек, — сам создал себе преимущество. А мне чё делать?
Музыка приходит со стороны входа в заведение, и вскоре оттуда появляется сам Ден Унаги.
Я не видел его несколько лет, но он ничуть не изменился. Смазливая рожа, по которой хрен разберёшь европеец он или азиат, высокий рост, крепкое телосложение и почти традиционная самурайская причёска сохацу. Почти — потому что вместо пучка, он подвязал волосы в хвостик-петлю. Ден одет в какой-то странный кислотный костюм, меняющий цвета в зависимости от угла зрения, на лбу покоятся тактические очки, а на шее болтается закрывающая нижнюю половину лица маска-респиратор. Ага, это видимо помогает ему скрываться от гердянок — специальная одежда, чтобы оставаться невидимым для нейросетей.
Ден окидывает спокойным и холодным взглядом обстановку. Задерживается на Чихе. Тот сразу же падает на одно колено и опускает голову. Вот это преклонение.
— Я тебе велел привести его ко мне, а не драться, — говорит Ден.
— Простите меня, мастер, — покорно отвечает Чих. — Я хотел испытать, на что он способен.
— Испытал?
— В полной мере, мастер.
Ден переводит взгляд на меня, выглядывающего из-за барной стойки.
— Здравствуй, Менке. Выходи, бой окончен. Я пришёл говорить, а не сражаться.
— Ага, откуда мне знать?
— Разве я хоть раз нарушал слово?
Что ж, подловил. Ден Унаги за базар всегда отвечает, поэтому, в какой-то степени, ему я доверяю даже больше, чем кому-либо другому.
— Ты сейчас используешь какую-то субличность? — спрашивает он.
— Да, я Псих Колоток.
— Тогда позови самого Менке, пожалуйста. Я хочу поговорить с ним. Обещаю, во время перехода никто тебя не тронет.
Ну что ж, почему бы и нет. В конце концов, этот разговор может оказаться важным для всех оставшихся личностей. Устраиваюсь поудобнее на полу за барной стойкой.
Кори, смена личности: Менке Рамаян.
Ден Унаги ненавидел женщин. Но ещё сильнее он ненавидел мужчин. Да и вообще всё живое вызывало у него чувство, которое возникает, когда на нетронутом заповедном лугу видишь брошенную кем-то пивную банку — хочется взять и утилизировать. Такое отношение сформировалось ещё в детстве, когда при попытке пообщаться со сверстниками он с удивлением обнаружил их крайне низкий интеллектуальный уровень и полное отсутствие какого-либо стремления к саморазвитию. Всё, чего они хотели, — развлекаться, играть и получать удовольствие.
Но Ден всегда жаждал большего. В младенчестве он лазил под кровать, забирался в стиральную машинку, пробовал на вкус каждую пластмаску, стучал по всем приборам и заглядывал в розетки. Говорить он научился в полтора года, а читать — в три. И с тех пор на столе у него всегда лежали не сказки, а учебники.
Его отец, учёный Андрей Карпат, такую страсть сына всячески поощрял. Впрочем, он считался отцом Дена лишь формально.
Ещё в четыре года Карпат открыл сыну главную тайну — на самом деле того зародили в пробирке, как эксперимент по выведению совершенного человека. Для этого учёный взял свой генетический материал и смешал его с генами известной японской актрисы Юки Унаги, подруги детства, которая с радостью согласилась стать матерью человека без изъянов, да ещё и любезно подарила ему фамилию.
А имя дал отец — Денис. Денис Унаги звучало так глупо, что мальчик сам сократил его до ёмкого и крутого Ден. Ден Унаги — намного лучше.
Его убеждали в избранности, исполняли любые прихоти, относились, как к помазаннику божьему. Отец всегда говорил, что раз он идеальный человек, то покорит любую вершину, и весь мир склонит перед ним голову. Он, словно царь, возьмёт всё, что захочет. Его главная обязанность — сиять и не растворяться среди серой жижи. А такие люди настоящих друзей не заводят — только прислужников или врагов. Ден вдыхал эту философию с каждым кубометром квартирного воздуха и в течение жизни пропитывался ей.
Когда он впервые пришёл в школу, то ожидал встретить людей схожих взглядов, которые последовали бы за ним. Но никто не обратил на него внимания. Детей интересовали игры, вирфильмы и прочие бессмысленные глупости. Ден тоже иногда позволял себе отдыхать, но никогда не делал это основным времяпрепровождением. Он морщился всякий раз, когда слышал, что кто-то из кретинов-одноклассников жалуется на слишком большое домашнее задание. Презрительно хмыкал, видя, как очередной идиот не может ответить на вопрос учителя.
Эти люди ни на что не годятся, думал он. Из них не то что врагов, а даже прислужников не получится. Так он лишний раз укоренился во мнении о собственной исключительности.