Пока Прот Евстахий рассказывал Томасу Монтане про свой план, пани Патриция и Зазнайка рыскали в саду пана Бартоломея. Пан Бартоломей — человек, а не куница. Его сад был ужасно неухоженным, тут и там свисали высохшие шишки хмеля, заполонившего все вокруг. Пани Патриция собирала их в специальный мешок, который послушно тащила за ней Зазнайка.
— Когда вернемся домой, поставлю настойку для Прота Евстахия. Настой из шишек хмеля восстанавливает его силы. Зазнайка, куда ты помчалась с мешком?! — возмущенно закричала она вслед молодой кунице, которая уже высунула нос из сетки, окружающей сад, и с напряжением следила за бегущей дамой. Пани Патриция гневно фыркнула.
— Ну и что тут интересного? Никогда не видела человека?
— Видела, — шепнула Зазнайка, — но посмотрите, что у нее в ушах!
Бегущая женщина была в черном обтягивающем костюме, розовых кроссовках, на голове — розовая в цвет кроссовок повязка, а в ушах…
— Ты права, — шепотом ответила пани Патриция, — что-то очень красивое, настоящие жемчужины!
По правде говоря, настоящие или нет, но смотрелись они великолепно. Желтые клипсы с жемчужинками, обрамленными двумя рядами голубых бусин, точно под цвет глаз их обладательницы, которая вышла из дома на пробежку для поддержания фигуры. Куницам невероятно повезло, что им совершенно не нужно беспокоиться из-за полноты: они всегда в форме. Независимо от того, сколько гуляша из лягушек куница слопает на обед, она все растрясет, бегая по лесу. Иначе дело обстоит у людей женского пола — им приходится покупать шагомеры и специальные калькуляторы для подсчета калорий, дабы убедиться, что они «сожгли» лишнее пирожное. Именно этим и занималась пани Элиза Пешеход, чьей главной жизненной целью в тот момент было влезть в шелковое платье сливового цвета. Еще прошлым летом оно сидело идеально. Но, к сожалению, за каких-то несколько месяцев заметно сузилось, особенно в том месте, где у куниц растет хвост. Поэтому Элиза Пешеход с ожесточением занималась джоггингом. Она делала это уже четвертый день подряд, а платье все еще ни в какую не хотело сидеть как надо! Пока она бегала, ее помощница по дому Тамара стряпала еду, согласно указаниям работодательницы.
Пани Патриция перестала собирать хмель и шепнула Зазнайке:
— Сережки действительно очень красивые, я могла бы украсить ими лампу в моей норке или просто прицепить к хвосту — смотрелось бы очень элегантно. Как ты думаешь, она рассердится, если мы их позаимствуем? — пани Патриция кивнула в сторону бежавшей трусцой Элизы.
— Она наверняка не будет возражать, только… как вы хотите это сделать? — возбужденно пропищала Зазнайка, переминаясь с ноги на ногу.
— Очень просто. Как обычно. Прокрадемся в ее сад, заберемся по трубе, ты останешься караулить на карнизе, а я зайду внутрь и стяну жемчужины.
— А если вас поймают?
— Меня? Поймают? Ты забыла, моя дорогая, что это всего лишь люди. У них нет ни нашей ловкости, ни нашего ума. Человек никогда не поймает куницу!
Как же она ошибалась!
Две куницы замышляли похищение, а Эвзебий по прозвищу Эби тем временем прогуливался в одиночестве вдоль забора вокруг дома пана Бартоломея. Он издалека наблюдал за грациозной Зазнайкой и вздыхал. Вздыхал и наблюдал. И снова вздыхал, и опять. Его сердце давно принадлежало маленькой проворной кунице, которая, конечно, понятия не имела ни о том, что за ней наблюдают, ни о том, что ее обожают, ведь, подозревай она что-то подобное, возможно, на секунду перестала бы ковырять палочкой в носу и ухе. Вдруг у Эвзебия перехватило дыхание — из-за куста появился таинственный незнакомец. Брюнет в безупречном костюме из тонкой итальянской шерсти и ботинках с острыми носами, привезенных из самого Лиссабона. Эби, на которого элегантное одеяние незнакомца не произвело впечатления, заметил еще кое-что. Во-первых, незваного гостя окутывало облачко запаха с доминирующей ноткой мускуса. Во-вторых, он был чем-то сильно взволнован, и с него градом катился пот. И наконец, в-третьих, на обед он ел обильно посыпанный приправами кебаб — его характерный запах Эвзебий не спутал бы ни с чем другим. Давным-давно, еще до того, как он присоединился к банде Прота Евстахия, Эби питался объедками из мусорных баков на задворках кебабной «Али-Баба».