– Ярик, ты так настойчиво звонила мне, чтобы пожелать удачи? – Его голос был счастливым. – А я вот как раз отыграл и, представляешь, даже без единой ошибки! – с гордостью произнес ее друг.
Она, как могла, от всего сердца похвалила его и замолчала, не осмеливаясь продолжить, чтобы не испортить ему настроение. Он сразу понял, что что-то случилось, и Яра, запинаясь на каждом слове, поведала ему все, что услышала. Теперь телефонный сигнал передавал тишину с обеих сторон.
– В голове не укладывается, если честно, – тихо и грустно сказал Миша.
Из соседнего зала вышла пожилая старушка, которая трясущимися руками пыталась убрать документы в свою сумочку, ее сопровождала молодая девушка.
– Как они могли, я в этом доме больше половины жизни прожила… – Это было выше ее сил, слышать старческий плачущий голос. Яра схватила все свои документы и поспешила на свежий воздух, где стены не давили, где не рушились чужие жизни и семьи.
– Я думаю, что это их семейные дела. Мы не должны в это лезть, – наконец произнес Миша, но так неуверенно.
– Значит, молчим?
– Значит, молчим.
Придя домой, она сразу стала набирать номер Стаса. Пространство разрезали длинные гудки, которые так и оставляли Яру наедине с собой, пряча за собой парня на той стороне.
Она задремала, закутавшись в плед, с телефоном в руке. По комнате разносился запах черной смородины – ароматизатора для дома, который она любила больше всего. На книжном шкафу, который занимал всю стену напротив, висела гирлянда с красивым теплым светом. Яра всегда на ночь оставляла ее включенной вместо ночника, чтобы страх темноты отступал обратно под кровать.
Однако посреди ночи раздался громкий звонок. Она вскочила, теряясь в пространстве и времени, как обычно бывает после крепкого сна. С трудом сообразив, в какую сторону надо провести для приема звонка, Яра услышала голос Стаса. Он ее напряг. Что-то было не так, и после того, как он спросил, как ее дела, поняла, что отличается.
– Стас, ты пьяный?
– По мне так заметно?
– Заметно, потому что ты раньше никогда так не пил. Ночь на дворе! Ты где? Что случилось?
– А ты за меня переживаешь?
– Конечно, переживаю, ты ведь мой друг.
На том конце хмыкнули, что тоже ей не понравилось.
– Дела отвратительно. Мои родители развелись, а мне об этом не сказали. Узнал я вообще случайно: документы у мамы в сумке увидел.
– Стас… Мне так жаль… – Ярослава замолчала, не зная, что еще сказать, чтобы и поддержать, и не выдать себя.
Но он, кажется, ничего не заподозрил и начал рассказывать дальше: как оправдывалась мама, как они продали дом, что он, по ее словам, сейчас надолго переехал в Испанию. Под конец он упомянул про Кристину, с которой мама его пытается свести, но у нее есть парень, и она просит не выдавать ее секрет родителям.
– Яра, как папа мог так поступить? Неужели ему было мало нас, раз он ушел к другой женщине?
– Может быть, он решил, что ты уже взрослый и тому ребенку он нужнее?
Повисло молчание. Она больно прикусила губу, осознавая, что он ничего не говорил про ребенка. Яра возвела глаза к потолку, мысленно молясь, чтобы Стас не заметил. Может быть, он выпил даже больше, чем ей казалось, и на утро этого даже не вспомнит?
– Яра?
– М?
– Какому ребенку?
Косить под дурочку никто не запрещал, поэтому…
– Я предположила и…
– Я тебя знаю, Ярослава, – резко одернул он. В его голосе впервые на ее памяти сквозила злость и холодность. Сердце болезненно сжалось, из прокушенной губы стала просачиваться кровь. – Ты не умеешь врать. Как давно ты знаешь?
– Я не зн…
– Если ты мне сейчас соврешь, то я положу телефон и конец нашей дружбе.
Она и не заметила, в какой момент по ее щекам потекли слезы. Яра пыталась лихорадочно сообразить, как признаться менее болезненно, но это был Стас. Стас, который всегда был рядом, носил ее сестрам сладости и водил их всех в кино, который каждый летний вечер заезжал за ней, чтобы прокатиться по ночному городу, красиво ухаживал и закидывал комплиментами. Который каждый раз ждал ее после занятий танцами и говорил, что когда-нибудь она подарит ему поцелуй. И она ему его пообещала: когда он вернется из Испании, они с ним попробуют начать отношения, если к этому времени ничего не изменится.
– С июля, – голос дрожал, пока сердечко трепетало от волнения, переживая, что она все испортила.
– И что именно ты знала? – Его голос казался чужим.
– Про… про развод знала, про то, чт-то мама запретила твоему отцу тебе рассказывать до того момента, как вы переедете в Испанию и продадите дом. Он б-б-был против, – зубы больно стучали друг о друга, но Ярослава не могла сдержать дрожь.
– То есть ты знала, что она меня навсегда увозит в Испанию? – Теперь он звучал спокойно, что пугало еще больше. – Раз дом продают.
У Яры словно язык к небу прирос, она не могла сказать ни слова.
– И поэтому ты с такой легкостью согласилась на отношения после моего возвращения? – Стас горько рассмеялся. – Ты просто знала, что этого никогда не будет, и вселила в меня надежду.
– Нет! Стас, прошу тебя, не говори так. Я верила, что ты не согласишься на это и обязательно вернешься!
– Почему? Из-за тебя?
