Этот вопрос больно полоснул по ней, немного отгоняя истерику. Надеяться на это было глубоко эгоистично, но именно так она и думала. Но то, каким тоном он ей это сказал, заставило ее засомневаться.
– Кто еще знает?
Миша! Как же она забыла про него? Надо было во что бы то ни стало отвести от него подозрения.
– Никто, только я. Я никому не сказала.
– Это слишком большая тайна, чтобы ты смогла ее сохранить. Ни на грамм не поверю, что ты не захотела рассказать о ней Саше или Мише.
– Они не знают!
– Прощай, Яра. Я избавляю тебя от твоего обещания, можешь не ждать.
Послышались короткие прерывистые гудки.
– Нет, нет, нет!
Она лихорадочно набирала номер Стаса, но он был занят, тогда стала звонить Мише, но, к ее ужасу, он тоже был занят.
На мгновение ей заложило уши, и Ярослава зажала их руками.
С самого начала зарождения их дружбы она боялась, что все испортит. Саша над ней смеялась и говорила, что она – подруга, которая послана ей небесами, потому что с ее появлением вся жизнь наладилась. Миша тоже поддерживал свою девушку. Стас к ней никогда не относился как просто к подруге, и ей это льстило.
И вот она и правда все сломала. Весь их идеальный замок с облачными башенками и общими мечтами, делами, планами на жизнь, смехом и шутками. Теперь Яра сидела, глядя на скомканное одеяло и видела лишь руины от того, что осталось.
Глотая рыдания и размазывая слезы по щекам, она уткнулась в подушку и укуталась в плед, но так и не смогла согреться и остановить дрожь. Огоньки гирлянд расплывались огромными желтыми пятнами, заполняя вокруг нее пространство и будто кружа голову.
Если Стас сейчас скажет Мише то же, что сказал ей, то Макаров будет иметь полное право обвинить ее за неосмотрительность, и ей нечего будет возразить. Сейчас вопрос о том, почему они вообще решили оставить Стаса самостоятельно разбираться с семьей, не приходил в голову. В висках стучало, словно молотом по наковальне.
Она не заметила, в какой момент задремала, а потом услышала звонок.
Яра вскочила, пытаясь нащупать в одеяле телефон. Во рту было ужасно сухо, а кожа на щеках стянулась от соленых слез.
Она приняла звонок от Миши и замерла в нерешительности.
– Я хотела тебя предупредить… Миш, я сказала, что никому ничего не рассказала.
– Да, я сам это сделал, – он говорил шепотом, но она чувствовала его расстройство.
Ярослава со стоном опустила голову на руки.
– Зачем?
– Лучше быть правдивым до конца, и ты не хуже меня это знаешь. Все равно мне не стало бы лучше от того, что он тебе все высказал, а я остался ни при чем.
– Спасибо, Миша, – на душе разлилось тепло, и маленькая надежда зажглась в ней. Может быть, еще и не все потеряно.
– Давай обо всем завтра. Саша спит, а у меня важный зачет утром.
Попрощавшись, Яра легла обратно, но сна не было ни в одном глазу. Настроение на уровне плинтуса, глаза горели от слез, которых уже не осталось, и, глядя в потолок, она стала снова прокручивать моменты со Стасом, еще больше бередя свежую рану. Открыла галерею, пролистывая их общие фотографии: с отдыха на реке, с проката катамаранов, с похода в кинотеатр, с летней вечеринки в честь его дня рождения.
Надежда продолжала теплиться в ней. Завтра, когда он придет в себя, она ему позвонит, и он обязательно ее простит.
Юра
– Так-так-так, Юрий Александрович, какие новости? – лукаво спросил Герман, усаживаясь на нижнюю часть конструкции, которую они уже успели собрать.
Юра покосился на друга. Тот сидел с таким выражением лица, с каким кот смотрит на сметану, ожидая угощения.
– Ни-ка-ких, Герман Игоревич. Видишь, люди пытаются работать, не мешай, – он немного оттеснил его с того места, куда собирался вкрутить шуруп.
– Тут птичка на хвосте принесла, что тебе Воронцова помогает.
– Птичку, случайно, не Вита зовут?
– Да все об этом уже знают. И что ты будешь делать?
– Ни-че-го.
– Ну почему?! – Герман в сердцах саданул рукой по доске, на которой сидел, отчего та жалобно заскрипела и прогнулась.
– Так, тут надо еще укрепить, – пробурчал себе под нос Юра, представляя, что с доской вообще случится, если на ней будут стоять человека три, а не тощий Гера. – Я не хочу привязываться и отношений тоже не хочу… – завел свою шарманку, мысленно подсчитывая, сколько раз им это говорил.
– Да-да-да, именно поэтому ты купил два синнабона. Для себя и для себя любимого, – Герман ткнул на его рюкзак, в котором виднелись две коробочки с булочками.
– Именно.
– Ну-ну.
В этот момент подошел Савелий и хлопнул Юру по плечу, приветствуя.
– Ну и как наша персона нон-грата?
– Тут, наоборот, grata-person, – с английским акцентом изобразил Гера.
– Да не пошли бы вы оба?..
Как бы Юра их не любил, в этот момент он готовился проклясть друзей и провалиться вслед за ними сквозь землю.
– Он ей сладости таскает, – шепотом сообщил на ухо Савелию Герман, прикрывая ладонью рот и косясь на Юру, но так, чтобы тот услышал.
Юра, и правда, утром до репетиций зашел в кафе и купил два синнабона. Он знал, как Яра любит сладкое, и хотел отблагодарить за то, что она поделилась с ним едой.
