Она не заслуживала к себе такого отношения, а взволнованный стук ее сердца, который он чувствовал своей грудью, приводил в ужас и заставлял содрогнуться от своих же поступков. В этот момент он ненавидел себя похлеще, чем кого-либо еще.
Юра тихо, чтобы не расстроить Виту, отстранился, пряча от друзей взгляд, встал, сказал, что ему надо проветриться, и направился к выходу. Мимо прошел Руслан почему-то без Ярославы, отчего стало еще более неспокойно. В какой-то момент он увидел, что ей будто бы стало плохо, и теперь продолжал за нее переживать даже после того, как все открылось.
На выходе его нагнали Савелий с Германом. Оба были нахмурены, а их переглядки подсказывали, что сейчас они собирались прочитать нотации, отчего свежий воздух, за которым он сюда и пришел, вновь оказался в дефиците.
– Не надо так, Юра. Не надо так с Витой, в первую очередь, – грубо произнес Савелий, прожигая в друге дырку.
– Не понимаю, о чем ты. Она первая меня поцеловала.
– А ты ответил! Самое отвратительное – это заменять одну девушку другой, только чтобы забыться. А это нифига не поможет, и ты все равно на ее месте будешь представлять другую. Вита такого не заслужила, – внезапно распылился Савелий, даже Герман удивленно приподнял брови.
– Сав, ты так говоришь это, как будто знаешь…
– Знаю! – рявкнул тот. Юра опешил и замер. – Поэтому, пока не поздно, завязывай.
Юра развернулся и поспешил вернуться в зал. Ему не хотелось испортить отношения еще и с друзьями. С появлением Ярославы почему-то все стало переворачиваться с ног на голову, и он не понимал, как это можно предотвратить.
И вот он натолкнулся на нее. Она шла, опираясь о стенку, на лице пролегли синие тени. Снова взыграла злость на Руслана, который почему-то бросил ее одну. Яра вскинула голову. Боль, печаль и тоска, вот что увидел он. От прежней девушки осталась лишь оболочка. Хотелось ее забрать себе и залечить раны, но рассудок напомнил, что теперь не все так просто, как в новогоднюю ночь или день назад.
Она начала засыпать его вопросами, на которые Юра не хотел отвечать. Он и так ненавидел себя, ненавидел ее, ненавидел Олесю, ненавидел Виту. Ненависть наползла темной тучей и пролилась жестокими словами. Ярослава стояла, прижатая к стенке, смотрела большими испуганными глазами, бледнела все больше, губы, как и голос ее, дрожали. А еще вид ее голой спины волновал его с того самого момента, как Юра увидел Яру в клубе. Факт отсутствия на ней бюстгальтера заставил все его рецепторы заискриться. Она была такая маленькая, хрупкая, его. Хотелось обнять, успокоить, заткнуть себя. Ярослава обессиленно покачнулась, но не дала ему помочь, оттолкнула в сторону и убежала.
Эта задержка дала возможность друзьям нагнать его, и они вместе вернулись в зал в самом мрачном расположении духа. Хотя он все еще думал, что ей необходима его помощь.
– Поедем домой, – сообщил Герман, показывая экран, где такси уже приняло их заказ. Девушки разочарованно вздохнули, а Вита пыталась поймать взгляд Юры, который он старательно прятал.
На улице стояли другие кучки студентов, ожидающие машины. Двери клуба распахнулись, выпуская Ярославу, она была еще бледнее, чем прежде. На мгновение они остановились, глядя друг на друга. Чистая злость, чистая ярость. А еще разочарование, которое потушило ее вечный огонек, залило искорки, и они с шипением погасли. Он почувствовал ее настрой и понял, что сейчас произойдет взрыв.
Раз, два, три…
Пощечина прилетела с таким звоном, что заложило уши, а щеку разобрала обжигающая боль.
Все с интересом начали наблюдать за разворачивающейся сценой. Но она была короткой, так как Яра пулей заскочила в красную машину, которая сорвалась с громким скрежещущим звуком шин об асфальт и исчезла за поворотом.
Она оборвала последний мостик, который все еще был протянут с ее стороны. А он разрушил их песочный замок, который они так упорно лепили. Осталась обоюдная обида, а еще осознание, что больше не будет времени, проведенного вместе. Юре казалось, что день без нее можно смело приписывать к прожитым зря. Но сейчас она точно уехала уже безвозвратно.
Ему было плевать на всех, он молча спустился с крыльца и пошел пешком в сторону дома, не обращая внимания на оклики друзей.
Ледяной воздух старался пронзить насквозь. Он и не догадывался, что внутри у Юры стужа более лютая, от которой даже холод отступал. Сердце продолжало бешено колотиться после пощечины, словно пыталось согреть своего человека, отогреть душу, но безрезультатно.
Серый неприветливый город с ковром жухлой листвы под ногами принимал его как друга, будто говорил, что он может рассказать ему все, ведь он главный свидетель всех разбитых сердец. Город выслушает. Поймет. Проведет по лабиринтам своих улочек, помогая выбраться из лабиринта собственных мыслей. Город лечит. Каким бы серым и холодным он ни был, он всегда сможет зашить раны, правда, такими же неровными стежками, какими были неровные тропинки, протоптанные людьми вопреки тротуарам.
